«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

за что не позволю Делону прознать про этот трюк. Я полагаю, что всё, что известно ему, рано или поздно станет известно и Норрису Ки, а я не готов делиться этим секретом с самым богатым мудаком города мудаков. Если внутри всё пойдёт наперекосяк, я всех остальных вытащу через Комнату, а тик-таковскую задницу Делона оставлю там.

Остальные, включая Делона, ждут в «Бамбуковом доме кукол». Кэнди стоит у обочины. Увидев меня, она зовёт всех и прыгает на переднее пассажирское сиденье. Остальные садятся сзади. Я выезжаю на I-10 и поворачиваю на запад в сторону страны ракушечного искусства и крабового салата. Санта-Моники.

Делон сидит позади меня, рядом с Видоком. Он наклоняется вперёд и говорит:

— Итак, какой план?

— План такой, что мы входим и как можно скорее выбираемся наружу. И почему ты спрашиваешь меня? Ты мистер Инсайдер. Какой у тебя план, как доставить нас к этому призраку?

— Внутри «Килл-сити» нам придётся иметь дело, по крайней мере, с парой групп сумасшедших. Семьями и федерациями.

— В чём разница? — спрашивает Травен.

— Там есть несколько семей старых Саб Роза. Тех, что пали так низко, что полностью сошли с радаров. Попав туда, мы встретимся с одной из них. Мангармами.

— Они знают, что мы идём? — спрашиваю я.

— Откуда? — отвечает Делон.

— Итак, твой план состоит в том, что мы входим в их дом и просим милостыню?

Делон шуршит стоящей у его ног сумкой.

— У меня для обмена есть блестящие камушки и бусы. Бартер очень популярен в «Килл-сити».

— Ты уверен, что Мангармы знают что-нибудь полезное?

— Если и не знают, то знают того, с кем нам следует поговорить. В любом случае с ними стоит наладить отношения. Они наиболее близкая к внешнему миру семья, что делает их отчасти цивилизованными.

— А сколько нецивилизованных семей мы встретим? — спрашивает Кэнди.

— Если повезёт, ни одной. Если нет, то кто знает?

— А что за федерации, о которых ты говорил? Это те самые нецивилизованные группы? — спрашивает Видок.

— Необязательно, но, скорее всего, именно они представляют опасность. Это не семьи. Больше похожи на собачьи стаи. Случайные группы бродячих Саб Роза, гражданских и Таящихся. Положительный момент в том, что они любители помечать свою территорию, так что если мы будем смотреть в оба, то сможем избежать встречи с ними.

— Везение — это для неудачников, — говорю я. — Держать нас подальше от территории сумасшедших — твоя задача номер один. Если нам придётся делать большой крюк, ничего страшного. Мне не хочется драться с кучкой больных на голову в клетке, из которой я не знаю выхода.

— Понимаю, — говорит Делон. — Я тоже не хочу никаких близких контактов.

— Но, возможно, нам придётся встретиться с ними, — говорит Травен.

— Это зависит от того, где прячется этот призрак.

— Это означает, что, возможно, нам придётся.

— Да.

— У кого-нибудь из присутствующих нет оружия? — спрашиваю я.

— У меня нет, — отвечает Травен.

— Хочешь?

— Нет, благодарю. Вы с Бриджит разбираетесь в оружии. А я в итоге прострелю себе ногу.

—У кого ещё?

— У меня, но у меня есть свои способы защиты, — говорит Видок.

На Видоке сшитая на заказ шинель с десятками внутренних карманов. В каждом из карманов по зелью, которые он может швырять, как мини-гранаты, во всё, нуждающееся в корректировке позиции.

— Хорошо. Пол, как насчёт тебя?

Он кивает.

— У меня всё в порядке.

Отлично. Это значит, что ублюдок вооружён. По крайней мере, теперь все знают. Весь в фокус в том, чтобы держать его перед собой всё время, пока мы будем внутри.

Когда мы добираемся до Санта-Моники, я паркую фургон в дальнем углу верхнего этажа парковки торгового центра. Прежде чем бросить его, я протираю руль и водительскую дверь, чего обычно не делаю. Раньше я просто оставил бы машину и ушёл. Но теперь, когда у Департамента полиции Лос-Анджелеса есть на меня досье, я не хочу облегчать им мои поиски.

Мы направляемся в сторону пляжа с сумками и рюкзаками через плечо. Кое у кого на спине низко висит виниловый рюкзачок детского размера “Кэкко Камэн”[87], на котором изображена практически обнажённая женщина-супергерой в красной маске.

— Спасибо за неприметность, — говорю я.

Кэнди улыбается и продолжает идти.

— Это и есть неприметность. Я выключила красные светодиоды в её сосках. И, говоря о неприметности, у тебя под этим пальто столько выпуклостей от оружия, что ты похож на Человека-слона[88].

До пляжа всего несколько кварталов. Мы прогуливаемся мимо кафе и дорогих клубов со швейцарами в гавайских рубашках, словно ещё одна группа говнюков туристов.

— Что такого особенного в той вещице, которую мы ищем? — спрашивает Делон. — Тихо говорит, возможно, это оружие, но ты не похож на того, кому нужно больше оружия.

— Оружия никогда не бывает слишком много.

— То есть, это оружие?

— Я этого не говорил. — Я не уверен, как много знает этот мудак, но не хочу, чтобы он знал больше, чем необходимо. — Если хочешь знать правду, я не знаю точно, что это. Всё, что мне известно, — это что её жаждет заполучить одна очень плохая особа, и это достаточная причина, чтобы не дать ей этого сделать.

— Что в ней такого плохого?

— Ну, однажды она убила меня.

Делон на секунду замирает. Ему приходится сделать пару больших шагов, чтобы догнать нас.

— Ведь ты же не вампир?

Делону приходится уступить дорогу вывалившейся из лимузина пьяной стайке девичника, тащащей ошеломлённую будущую невесту в, похоже, третий клуб за ночь.

— Тихо говорила, что тебя сложно понять. Как будто ты просто выдумываешь что-то, чтобы поддерживать загадочный образ. Ты действительно бывал в Аду?

— Много раз.

— На что он похож?

— Там темно, полно монстров и дурно пахнет. Положительный момент заключается в том, что там не задают слишком много вопросов.

Делон бросает на меня быстрый взгляд и поправляет сумку на плече. Мы доходим до длинной улицы, идущей параллельно пляжу, и он произносит:

— Вот он.

Конечно же, вот он. Его пиздец как трудно не заметить.

«Килл-сити» примерно десять минут был самым крупным торговым моллом в стране. В то время он назывался «Посёлок Голубой Мир» и должен был демонстрировать всем