«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

— Видишь? Ищешь любой предлог избавиться от меня. Я говорил тебе, что ты так поступишь.

— Я привёл тебя сюда, чтобы спасти твою жалкую задницу, но, похоже, ты позабыл об этом. Хотя, то, о чём мы сейчас говорим, — это твой выбор. Не хочешь быть командным игроком? Отлично. Я помогу тебе вернуться в наш старый номер в отеле «Бит». Но только запомни, что отныне ты будешь сам о себе заботиться, и, если тебе понадобится ещё какая-то работа от Манимала Майка, плати за неё сам.

— Ты позволишь ему так поступить? — спрашивает он Кэнди.

— Прости. На этот раз я на стороне этого чокнутого, — отвечает она.

— Так будет и впредь. Все работают вместе со всеми остальными. Хочешь поиграть в волка-одиночку, значит, ты сам по себе.

Касабян потирает подбородок металлической лапой.

— И что, теперь мы будем Супер-друзьями[80]?

— Что-то типа того.

— Он не пытался застрелить меня?

Кэнди качает головой.

— Нет. Тот ублюдок пытался пристрелить меня.

Касабян с минуту думает.

— Ладно. У вас есть свои требования. У меня есть свои. Больше никакого «Старого Брехуна». Хочешь, чтобы я был командным игроком, относись ко мне как к члену команды, а не как к оборудованию.

— Чувак, это очень жестоко.

Он поднимает палец.

— И моя нога. Я хочу, чтобы её починили без говна и палок.

Я киваю.

— Я работаю над этим. В «Крейгслисте»[81] не так много объявлений о продаже адских гончих. Мне придётся отправиться в Даунтаун и выпросить или украсть её.

Кэнди прочищает горло.

— Знаешь, если позвонить консьержу и попросить хлорку и мешок для трупа, это может вызвать у кого-нибудь нездоровый интерес.

— Воспользуйтесь одеялами и полотенцами, чтобы собрать как можно больше крови. Затем попросите прислать новые. Если будут спрашивать о старых, скажите, что мы о них позаботимся.

— Это не вызовет у них подозрений.

— Я мистер Макхит. Мои пути неисповедимы.

Касабян встаёт и, жужжа и лязгая, направляется в ванную за полотенцами. Кэнди отдаёт мне часть денег, которые люди платили, чтобы я не скручивал их в бараний рог.

— Прости, что заставил тебя сегодня изображать девицу в беде.

— Скажи, что ты не планировал это заранее.

— Я импровизировал. Клянусь.

Она смотрит на всю эту кровь.

— Тут как в игровой комнате Суини Тодда[82].

— Я скоро вернусь.

Я нахожу круглосуточный магазин в нескольких кварталах от «Шато». Покупаю пакеты для мусора, хлорку, скотч и лопату. Продавец и глазом не моргнул. Я проникаю обратно через тень на парковке и выхожу в пентхаузе. У меня слегка сводит желудок не только вследствие типичной тошноты из-за прохода сквозь магическую защиту пентхауза, но и благодаря густому запаху крови в номере.

Пока Кэнди с Касабяном промокают ковёр полотенцами и простынями, придавая им ярко-красный цвет, я сую голову Деклана в один из мешков для мусора и закрепляю скотчем у него на шее. Я не хочу и дальше забрызгивать всё вокруг красным. Я знаю, что мне должно быть стыдно, что я заворачиваю покойника как свиные отбивные для морозильной камеры, но не могу вызвать у себя сострадание. Он был жадным уёбком, собиравшимся застрелить Кэнди. И это после того, как едва не застрелил её в «Пончиковой Вселенной». Нет. Деклан Гарретт заслужил и то, что получил, и то, что получит.

Кэнди относит все промокшие простыни и полотенца в ванную комнату и бросает их в ванну. Стена выглядит так, будто там, пока отмокал, взорвался овцебык.

— Куда отнесёшь тело? — спрашивает Кэнди.

— К Тедди Остербергу.

— Глупый вопрос.

Касабян стонет и ноет, но вносит свою лепту, собирая кровь. Я складываю в пакет столько простыней и полотенец, сколько могу унести, полагая, что смогу вернуться за остальными позже.

Целую Кэнди в окровавленную щёку. Она улыбается, но я вижу, что она ещё не отошла. Я перебрасываю тело Деклана через плечо, беру в руки пакеты с окровавленным тряпьём и сую лопату подмышку. Никто за всю историю не выглядел более похожим на человека, собирающегося избавиться от тела, чем я.

Я прохожу через тень и выхожу в гараже. Мне требуется всего пара минут, чтобы найти «Бумер» Деклана. Вскрываю багажник чёрным клинком, зашвыриваю Деклана внутрь, а сверху кладу всё остальное. Чёрный клинок открывает дверцу, и когда я вставляю его в замок зажигания, машина сразу заводится. Я аккуратно сдаю задом и выезжаю из гаража, на прощание дружески помахав служащему.

В четыре утра на дорогах не так много машин, но с покойником в багажнике они всё равно кажутся переполненными. Всё, что нужно, чтобы испортить остаток вечера, — это останавливающий меня скучающий коп или врезающийся в меня пьяный водитель. Меня больше беспокоит коп. Ну да, я знаю, что могу избавиться от них. Я уже делал это раньше. Меня беспокоит видеорегистратор. Мне не нравится идея, что у департамента полиции Лос-Анджелеса появятся ещё какие-то кадры со мной, особенно с трупом в багажнике и орудием убийства за спиной. Предстоит долгая поездка до Малибу, раз уж соблюдать скоростной режим.

Поднимаясь по холму к дому Тедди Остерберга, я выключаю фары и еду дальше при лунном свете. Я не возвращался сюда с тех пор, как спалил это место. Особняк Тедди теперь лишь груда камней и несколько обгорелых балок, обнесённых полицейской лентой. Тедди был упырём, питавшимся мертвечиной. В свободное время он увлекался кладбищами — коллекционировал их, как другие коллекционируют модели поездов. На вершине холма я открываю багажник, достаю тело и лопату.

Здесь во все стороны раскинулись сотни могил. Мраморные надгробия и гниющие деревянные мемориальные доски. Мавзолеи с ангелами на крышах и каменные курганы. Я тащу Деклана в дальний конец коллекции, где у Тедди старомодные захоронения бедняков. Его не видно с дороги, и оно кажется довольно подходящим местом, где Деклану провести свои пенсионные годы.

Земля спеклась до твёрдого состояния под жарким калифорнийским солнцем. Надо было прихватить с собой кирку, чтобы разбивать почву. Примерно через час копания у меня получается достаточно глубокая яма, чтобы в ней поместился Деклан. Я переваливаю его ботинком через край и снова засыпаю яму, утрамбовав землю поверх могилы и разбросав оставшуюся землю по кладбищу.

Вернувшись к машине, я швыряю лопату в багажник и направляюсь вниз по склону, не включая фары, пока не выезжаю