Пазори - Валерий Сергеевич Горшков

Затем он обошёл меня и растопырил пятерню напротив моего затылка. Волосы ощутили какое-то давление, хотя он так и не прикоснулся к ним. Шаман зашептал что-то неразборчивое. Помолчал. Снова шепнул. Он говорил с кем-то невидимым. Хмыкнул и резко отступил от меня. Снова обменялись музыкой колокольчики, бубенчики и цилиндрики.

– Душа твоя в Верхнем мире, – сказал он.

– Как это? – удивился я. – Разве не злые духи насылают болезни?

– Забрать её любой может, – ответил Йико. – И разные причины могут быть.

Он снял с пояса колотушку и потряс кистью, разминая её. Одеяние отозвалось музыкой.

– Минлей душу спрятал, – объяснял тадебе. – Не без воли Нума это произошло. Отправлюсь к нему узнавать причину.

Нойко как-то нервно переступил с ноги на ногу и отшагнул подальше к стене.

– Что это значит? – спросил у него я.

– Минлей – сын Нума, и Йико придётся призвать его, – ответил инженер. – Потому что к Нуму можно попасть на самом Минлее – птице с семью парами крыльев…

– Что хочешь знать наперёд? – поинтересовался выду тана.

– Что будет с моей женой и ребёнком, – ответил я. – Куда исчезли люди из моей команды и как это остановить.

Шаман шумно потянул воздух. Дыхание было сиплым, громогласным и очень длительным. Человеческие лёгкие вряд ли смогли бы в себя столько вместить. Однако тадебе продолжал втягивать его, издавая уже нечеловеческий писк на вдохе, раздуваясь в груди и плечах, отводя колотушку подальше от пензера. Вдруг он со свистом выдохнул, словно впустив в комнату ветер, который разметал лёгкие предметы и поднял в воздух столбы пыли с мелким мусором.

Бубен взорвался грохотом, заставляя уши зазвенеть от оглушения. В ту же секунду крыша дома исчезла – улетела куда-то вверх, где небо полярной ночи заслонило нечто титаническое. С железным блеском воздух в разных направлениях рассекали грохочущие громом гигантские крылья. Их было не счесть. Вниз сорвалось перо, пробившее между нами с Нойко пол словно оторвавшаяся лопасть вертолёта. Оно с треском пронзило верхний слой вечной мерзлоты под домом и застряло в ней. Перо и впрямь было из металла.

Чудовище взмыло вверх, проворковало электрическим скрежетом миллиона молний, обняло себя крыльями и спикировало вниз прямо на Йико. Тот, отставив одну ногу назад для большей устойчивости, поднял над головой бубен, точно щит. Выду тана без труда остановил удар клюва размером с половину небосклона. Ударная волна от бубна скользнула мимо нас, снесла стены дома Нойко и вспахала Тамбей во всех направлениях. Она до почвы счистила весь снег и ободрала стены домов. Некоторые потеряли крыши. Что-то в далеке даже рухнуло.

– Заслоните глаза! – крикнул тадебе.

Уже давно лежащий на земле, я перевернулся вниз лицом и вдавил его в предплечье. Однако, несмотря на это, вспышка оказалась такой мощности, что перед глазами всё побелело. Слышались звон металла, шорохи ног Йико, электрическое воркование Минлея. Постепенно слепящий свет ушёл, и я рискнул взглянуть, что происходит.

Прыгая, точно тибетский монах, шаман изворотливо сновал по голове зажмурившейся металлической птицы. Сквозь щёлочку её глаза блестели молнии. Йико перемахнул с пера не перо и исчез где-то в вышине.

Минлей взвыл и, запрокинув голову, ударил крыльями. Шаман крохотной бусиной сидел у неё на шее. Железная громада унеслась прочь в пустоту. Всё стихло. С неба хлопьями повалил снег.

Осмотревшись, я понял, что Нойко исчез. Даже не мог предположить, в какой момент это произошло.

Кое-как добравшись до покосившегося пункта связи, я побарабанил в дверь и свалился у порога. В полусознательном состоянии слышался скрип двери. Вой ветра. Грохот грома. Чьи-то невнятные голоса, которые оборвало прикосновение к щеке.

Распахнув глаза, увидел сидящего перед собой Йико. Тот был уже без маски и, по-прежнему не моргая, глядел на меня бесцветными глазами. Рукой он опирался на резной деревянный посох. Без всяких предисловий старик начал давать принесённые на четырнадцати железных крыльях неизвестно откуда ответы на мои вопросы.

– С твоей женой всё хорошо будет, вреда ей никто не причинит, – проскрежетал шаман. – Ребёнок у неё родится сильным. А людей твоих забрал Нга.

Огляделся и не узнал помещение. Я лежал на постели прямо в одежде. Стены были вплотную к кровати. Узкий проход к ней перекрывал стул, на котором сидел тадебе. За его спиной жевал бутерброд заинтригованный Геннадий.

– Как это, Нга? – пытался понять я. – А как же харп? Он забирал их…

– Дыхание Нума, – подтвердил Йико. – Он уводит их из рук Нга, а тот всё равно забирает. Это борьба.

– Зачем им бороться за археологов? – хохотнул Гена и отпил что-то из кружки.

– За души, – спокойно поправил старик. – Твою душу забрал Минлей, чтобы помочь отцу, не без его ведома, и чтобы помешать Нга. Нум примет её сегодня, если ты пожелаешь. Но, может, ты хочешь вернуть душу?

– Конечно!

– Однако тогда Нга сможет её забрать, не спрашивая, – пояснил тадебе. – А он попытается, для этого тебя и выбрали. Только дарованный сыном Нума недуг спасал тебя до сих пор.

Я задумался. Умереть сегодня же от болезни во время очередной потери сознания или попытаться побороться с самим злом за собственную жизнь? Раз уж был выбор, хотелось жить. Ради Ани и Платона. У них и так всё будет хорошо, но я желал им лучшего и стремился бы дать его.

– Мне нужна моя душа.

– Есть и третий путь, – предупредил старик. – Ты уже начал болеть, можно закончить.

– Вы про рак? – спросил я.

– Про шаманскую болезнь, – проскрежетал он и наклонился ко мне. – Ты видишь метку на своей руке. Ты слышишь харп. Ты знаешь, что нужно для костюма выду тана. И ты молод. А я почти испустил дух. Но у меня есть сила. Она может стать твоей.

– Что в таком случае будет с моей семьёй?

– У тебя нет её, – ответил тадебе. – И никогда не было.

Звучало как-то двояко. Он говорил про настоящее или про исход в случае принятия его силы?

– Подумай, – продолжал шаман. – Мои знания больше не повторятся и уйдут со мной. Либо перейдут к тебе.

– Я просто хочу свою душу назад, – ответил я. – И мне не нужна никакая сила в обмен на счастье.

Старик посмеялся, точно слушал рассуждения ребёнка.

– Хорошо, Нум найдёт другой ответ для Нга, – кивнул Йико. – А для тебя за домом привязан олень. Подари его Минлею, и тот вернёт душу.

Старик с трудом поднялся и, охая, поплёлся к выходу.

– В смысле… Как это, «подари»? – не