Ангельская мельница - Андреас Грубер

Когда дверца синего минивэна открылась, Хогарт увидел темно-каштановые волосы Линды. Она подняла с пассажирского сиденья инвалидное кресло, перенесла его через себя и разложила рядом на гравии. Затем достала из машины колеса и насадила их на ступицы.

Хогарт и Приола молча наблюдали за привычной, отточенной процедурой. Линда вынесла одну ногу с водительского сиденья, уперлась в руль и перетащила тело в кресло. Потом перенесла вторую. После этого разложила боковые опоры и подножки.

— Должно быть, это ад — не иметь возможности ходить, — пробормотал Хогарт.

— Поговорите с человеком, которого недавно парализовало ниже пояса, — ответил Приола. — Больше всего на свете он мечтает снова ходить, прыгать, танцевать. Но с годами к этому привыкают. Машину с автоматическим управлением переоборудуют под человека в инвалидном кресле: рычаги газа и тормоза выводят на руль. Неспособность ходить становится наименьшей из бед.

Он покосился на Хогарта.

— А потом спросите того же человека, когда он десять лет просидит в кресле, о самом заветном желании. Он захочет чувствовать свое тело. Из-за паралича у большинства начинаются проблемы с мочевым пузырем и почками, появляются пролежни. Некоторые уродуют себе бедра или от отчаяния кладут ногу на раскаленную конфорку, суют ее в кастрюлю с кипятком — лишь бы снова хоть раз почувствовать пальцы. Напрасно. Быть запертым в бесчувственном теле — вот что такое ад.

Линда с трудом продвигалась по гравию к асфальтовой аллее, ведущей к главному входу в академию. Приола отвернулся от окна.

— Пока полицейские не приехали, я спрошу ее, почему она лжет. Хотите пойти со мной?

— Я…

Взгляд Хогарта снова упал на мигающий огонек автоответчика, который все это время не давал ему покоя.

Это красное свечение!

Мысль ударила внезапно, как вспышка молнии.

Каким же он был идиотом. Почему не догадался раньше?

Он мог повернуть расследование убийств в решающую сторону.

— Мне нужно идти.

Приола удивленно посмотрел на него.

Хогарт протянул ректору руку.

— Спасибо, что уделили мне время.

Приола быстро выглянул в окно. Линды Боман уже не было видно.

— Выйдите через боковую дверь: по коридору до конца и направо.

— Спасибо.

Хогарт исчез за дверью.

Пробежав по коридору, он свернул не к актовому залу, а направо, в боковое крыло академии. Указатель вел к боковому выходу. Но едва Хогарт открыл дверь и собрался выйти наружу, путь ему преградила Линда Боман. Он едва о нее не споткнулся.

Она сидела в инвалидном кресле; ноги были укутаны пледом, на коленях лежало несколько папок. Линда уже подняла руку, чтобы взяться за дверную ручку.

— Фрау Боман…

Хогарт почувствовал, как жар приливает к голове и краска бросается в лицо. За считаные секунды ему пришлось перестроиться: из страхового детектива — в отца-одиночку, который растит дочь и реставрирует в своей автомастерской старые автомобили.

Линда опустила руку.

— Господин Хогарт, верно? Я узнала вашу машину на стоянке. Так и подумала, что вы попытаетесь улизнуть из академии через боковой выход.

В ее голосе не осталось и следа прежней приветливости. Она не сделала ни малейшей попытки въехать в здание или отъехать в сторону, чтобы пропустить его. Просто оставила Хогарта стоять на месте — наполовину в дверном проеме, с рукой на ручке.

Похоже, лжи и игре в прятки пришел внезапный конец.

— Кто вы на самом деле? — резко спросила она.

Даже сердитая, она выглядела обворожительно. На Линде был светло-коричневый свитер с высоким воротом и та же бижутерная цепочка под дерево, что и два дня назад. Очки для чтения торчали в волосах, словно солнечные. Из узла сбоку выбилось несколько прядей и легло на шею.

— Давайте зайдем внутрь и спокойно поговорим, — предложил он.

— У меня мало времени. Кто вы на самом деле? — повторила она. — Полагаю, девушка рядом с вами вовсе не ваша дочь. Вы из полиции?

Хогарт покачал головой.

— Какое, однако, совпадение: на следующий день после вашего визита сюда явилась уголовная полиция и тоже стала расспрашивать меня о некоем примарии Островски. Ловко вы это устроили — привлекли мое внимание к газетной статье.

— О некоем примарии Островски? — переспросил Хогарт. — Почему вы скрываете от уголовной полиции, что знали и Островски, и Дорнауэра?

Она сверкнула глазами.

— Почему вы за мной шпионите? И кто, черт возьми, рассказал вам, что я сказала уголовной полиции?

— Если вы и дальше будете умалчивать о том, что знаете по этим убийствам, у вас очень скоро начнутся серьезные неприятности.

Линда глубоко вдохнула.

— Вы мне угрожаете?

— Напротив. Я хочу вам помочь… — признался Хогарт.

Она на мгновение застыла и удивленно посмотрела на него.

— Не можете. Возможно, однажды вы или ваши коллеги-ищейки и докопаетесь до моих мотивов.

— Я не сотрудник уголовной полиции, я…

Рядом заскрипели по гравию автомобильные шины. Хогарт и Линда одновременно обернулись. Машина Айхингера остановилась рядом со «Шкодой» Хогарта. Следователь вышел вместе с полицейским. Они быстро осмотрелись и направились прямо к ним.

В голосе Линды прозвучало раздражение.

— Что им опять здесь понадобилось?

— Это я могу вам сказать. — Хогарт понизил голос. — Полагаю, полицейские выяснили, какие документы были украдены из архива клиники Дорнауэра.

Линда вопросительно посмотрела на него.

— Они сравнили оставшиеся дела с микрофишами, — объяснил он. — По-видимому, была похищена ваша медицинская карта: протокол перевода из больницы Святой Елизаветы в реабилитационную клинику, подписанный старшим врачом Альфредом Фальтлем, соответствующие выписки и итоговые заключения.

Краем глаза он следил за реакцией Линды. Она выглядела растерянной, словно не понимала, что происходит.

— Говорите правду, — посоветовал ей Хогарт.

Это было всего лишь ощущение, но в разговоре с Линдой что-то казалось ему странным. Что именно — он не понимал. Наконец Хогарт протиснулся мимо и оставил ее одну.

Быстрыми шагами он пошел навстречу Айхингеру.

Тот уже издали помрачнел, завидев Хогарта.

Когда они поравнялись, полицейский преградил ему дорогу. Тем временем коллега Айхингера направился дальше, к Линде, которая все еще ждала у бокового входа.

— Фрау профессор Боман! — окликнул ее полицейский.

Больше Хогарт ничего не услышал.

Айхингер окинул его взглядом с головы до ног.

— Это кто тебе физиономию разукрасил? Бывшая подружка? — Он усмехнулся, потом упер руки в бока и посерьезнел. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Мой брат все еще в предварительном заключении? — вместо ответа спросил Хогарт.

Айхингер промолчал.

— Вы наконец