Ангельская мельница - Андреас Грубер

Хогарт знал этот взгляд. Он попал в точку. Айхингер кипел от злости. Желваки у него ходили.

— Вы взялись не за того. Отпустите уже Курта.

— Он по-прежнему подозреваемый. А если ты и дальше будешь вынюхивать по этому делу, тоже попадешь в их число, — пригрозил Айхингер.

— У вас на Курта ничего нет.

— Пока нет. Хаузер уже запросил ордер на обыск. Судья подпишет его в течение ближайшего часа. Дам тебе добрый совет.

Он ткнул пальцем Хогарту в грудь.

— Не лезь в это и убирайся отсюда.

Хогарту надоело, что на него давят и раздают добрые советы. Он молча отвернулся и пошел к своей машине.

Сев за руль, он увидел, как полицейские сопровождают Линду в здание.

И снова подумал о мигающем автоответчике в кабинете Приолы.

Вот он, ключ. Он должен был догадаться гораздо раньше.

Но еще не поздно. Нужно только поторопиться — прежде чем следователи уголовной полиции в квартире Курта затрут все следы.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 19

Хогарт проехал через центр и направил машину к месту у тротуара, которое как раз освободилось. Вышел из автомобиля и огляделся.

В Рудольфспарке играли дети. Полицейских машин поблизости не наблюдалось.

Он не знал, сколько брат платил за квартиру на двух нижних этажах углового дома и примыкавшую к ней практику, но сумма наверняка была внушительная. Кто жил и работал здесь, должен был выкладывать соответствующие деньги.

Хогарт прошел через арку во внутренний двор. Подъездная дверь была открыта. На лестничной площадке, рядом с дверью Курта, стояли горшки с желтыми и фиолетовыми кустами олеандра. У Сабины, как говорится, была легкая рука: в ее доме все росло и цвело. С потолка свисало кашпо с пеларгониями, буйно разросшимися во все стороны.

Обычно под олеандром прятали квартирный ключ — на случай, если Татьяна вернется из школы раньше и забудет свой дома, что случалось довольно часто. Хогарт уже сто раз втолковывал им: прежде чем взламывать дверь, грабители первым делом заглядывают под коврики, в цветочные горшки и водосточные решетки. Но Сабина считала его опасения преувеличенными, а Курт, как обычно, принимал ее сторону.

В конце концов, она была учительницей, он — мануальным терапевтом, и ни один из них никогда не сталкивался со взломами.

Прежде чем самому приняться за поиски запасного ключа, Хогарт позвонил. Сабина и в самом деле оказалась дома.

— Сегодня без школы? — спросил он, когда она открыла дверь в вылинявшем синем спортивном костюме.

— Я взяла отгул. — Сабина прикрыла ладонью микрофон мобильного. — Уже несколько часов говорю с адвокатом, уголовной полицией и пациентами Курта, — прошептала она.

Потом снова поднесла телефон к уху и, продолжая разговор, пошла через прихожую.

Хогарт вошел в квартиру. На кухне работало радио. В воздухе еще держался запах кофе, тостов и омлета. Поверх него витал другой аромат, который он не мог точно распознать: то ли от ароматических свечей, то ли от благовонных палочек.

Хогарт снял туфли. Сабина собственноручно придушила бы его, оставь он хоть крупинку грязи на светлом персидском ковре.

Пока Сабина разговаривала по телефону на диване в гостиной, он прошел в конец прихожей. Дверь в комнату Татьяны была открыта. На ней висел самодельный плакат ее группы Johnny Depp, подписанный ее сценическим именем — Spider.

Хогарт огляделся и заметил на комоде стационарный телефон. После того как убийца выкрал из его квартиры видеозапись Островски, оставался только один способ снять с Курта подозрения по делу об убийстве.

Он хотел перемотать пленку автоответчика, но аппарат оказался цифровым, с картой памяти. Тем лучше.

Хогарт открыл в меню список звонков, чтобы прослушать записи за пятничный вечер. Один из вызовов должен был быть от Островски: тот просил Курта найти спрятанную у него в доме видеозапись. Такая запись, с одной стороны, доказала бы, что видео действительно существовало, а с другой — объяснила бы, почему следы обуви и отпечатки пальцев Курта оказались на месте преступления.

На дисплее не было ни одной записи. Тогда Хогарт нажал кнопку воспроизведения и прислушался, но через несколько секунд аппарат снова отключился. Можно сойти с ума.

Кроме приветствия, на карте памяти не осталось ни одного сообщения.

Он прошел в гостиную. Сабина сидела на диване, подтянув колени к груди; она как раз положила мобильный и провела рукой по волосам.

— Почему на автоответчике нет сообщений?

— Я стерла их полчаса назад, — пробормотала она, не поднимая глаз.

Хогарту стало дурно.

— Зачем?

— Что значит — зачем? — Она посмотрела на него.

На лбу у нее залегли тревожные складки, глаза покраснели.

— Потому что карта была забита. Там всего пятнадцать минут памяти. Телефон звонит без конца. Мне пришлось перезванивать пациентам Курта и отменять приемы. А потом я удалила сообщения.

Словно в подтверждение, в прихожей зазвонил телефон. Включился автоответчик, и послышался голос Татьяны:

— Хогартов нет дома…

— А ты вообще что здесь делаешь? — спросила Сабина.

Хогарт прислонился головой к дверному косяку и на мгновение закрыл глаза. Если бы он пришел всего на час раньше.

— Их можно как-нибудь восстановить?

Сабина коротко рассмеялась.

— Стерто — значит стерто. Теперь скажешь наконец, что тебе здесь нужно?

— Уголовная полиция скоро будет тут. У следователей ордер на обыск.

Сабина выпрямилась. Она сидела на диване неподвижно, с окаменевшим лицом.

— Никто в эту квартиру не войдет.

Хогарт вздохнул.

— Ты не сможешь им помешать. Лучше впусти их: они все обыщут, ничего не найдут и уйдут.

Идея с автоответчиком лопнула как мыльный пузырь. Оставался только один шанс как можно быстрее вытащить Курта из этой истории. Нужно было раскрыть его алиби.

— Я пойду в практику Курта, — сказал он.

— Что тебе там нужно?

— Я…

Телефон снова зазвонил, и Сабина закатила глаза. Пока она разговаривала с одним из клиентов Курта, Хогарт взял с полочки рядом с входной дверью ключ от практики и вышел из квартиры.

Практика располагалась на нижнем этаже соседнего строения. На матовом стекле двери был приклеен листок с надписью: «Временно закрыто — подробная информация по телефону…» Ниже стоял номер мобильного Сабины.

Хогарт отпер дверь и вошел. Его встретила знакомая смесь запахов тигрового бальзама и всевозможных массажных масел.

В вытянутом помещении за вешалкой и туалетом располагались приемный кабинет Курта и небольшой офис. Дальше