Ангельская мельница - Андреас Грубер

а у Гарека нет времени сюда приехать: он в лаборатории, вместе с ребятами из криминалистики исследует остатки ботокса в духовой трубке. Кто-нибудь из троих появится, как только сможет. Если это будет Айхингер, мне придется придумать, как объяснить, откуда у меня эти документы.

— Айхингер — это тот красавчик, да?

— Собираешься его обаянием брать?

Татьяна ухмыльнулась.

— Думаешь, есть шансы?

— Если ему нравятся маленькие панк-девочки.

Она выпрямилась.

— Не такая уж я маленькая. На следующей неделе мне семнадцать. И на басу я играю лучше Сида Вишеса.

— Ну, это, конечно, все меняет, Спайдер.

Она надула губы.

— А почему бы тебе не сказать ему правду?

— Плохая идея.

— Ага! — Татьяна подняла брови. — Отец говорил, что между тобой и этим Айхингером что-то было. Ну же, рассказывай.

Хогарт строго посмотрел на нее. Он слишком хорошо знал свою племянницу: малявка не отстанет, пока он не выложит все. Впрочем, возможно, эта история окончательно отобьет у нее охоту становиться детективом.

Поэтому он заказал себе еще один мокко, Татьяне — диетическую Pepsi, а потом откинулся на спинку стула.

— Пять лет назад так называемый Майдлингский скандал в квартале красных фонарей наделал в прессе много шума.

Татьяна подперла подбородок руками и стала слушать.

Он объяснил ей, что основа любой детективной работы — неважно, идет ли речь о журналисте, эксперте, частном или страховом детективе, — состоит в добывании информации. А поскольку больше всего информации, как правило, имеется у полиции, вопрос сводился к тому, как добраться до данных полицейского компьютера.

Обычно все происходило так: какого-нибудь сотрудника по телефону вызывали на совещание, а в это время другие за его компьютером — используя чужой пароль, чужой служебный номер и соответствующий код ведомства — входили в систему и копировали данные на дискету.

Иногда дело заходило еще дальше: они делали запросы через налоговое управление, реестр судимостей или информационную службу по иностранцам. Начиналось все с простых персональных данных — есть ли у человека долги, должен ли он платить алименты, имеются ли у него закрытые телефонные номера, — и доходило до сведений об автомобилях и месте жительства, судимостях, запретах на пребывание, разрешениях на работу, оружии или наркотиках, а также до информации о том, разыскивается ли кто-то как свидетель или лицо, располагающее сведениями.

Поскольку по всей Австрии ежедневно во всех службах выполнялись тысячи запросов, проверить их было невозможно, а вероятность попасться оставалась ничтожной.

У Татьяны расширились глаза.

— Так ты работаешь?

— А как, по-твоему, детектив добывает информацию?

Она невольно понизила голос:

— Я думала, ты расследуешь как Филип Марлоу или Ниро Вульф, а ты, оказывается, платишь коррумпированному легавому за сведения.

— «Коррумпированный» — это громко сказано. У моего контактного лица ежемесячные постоянные расходы примерно на пятьсот евро больше зарплаты. Ему просто нужны деньги.

Хогарт снова звякнул ложечкой в чашке.

— И что ты купил во время этого скандала с кварталом красных фонарей?

— Даты и адреса запланированных облав.

У Татьяны снова округлились глаза.

— Ты серьезно?

Хогарт промолчал.

— И продал их владельцам борделей?

— Ты с ума сошла?

Хогарт понизил голос.

— Все работает иначе. В большинстве венских борделей украинки числятся барменшами. Только у многих из них нет ни медицинской справки, ни разрешения на работу, ни вида на жительство. Если нагрянет облава, накроется весь притон.

Он придвинулся ближе.

— Но есть и другая сторона. В страховом бизнесе время от времени попадаются продажные эксперты — достаточно ловкие, чтобы заставлять доказательства исчезать, подделывать факты и выдавать липовые заключения, с помощью которых они обводят страховую компанию вокруг пальца. И речь не о смешных кражах со взломом, а о миллионах: например, когда сгорает высотка, «Боинг» врезается в башню или нефтяной танкер садится на риф. Специалисты этих частных экспертных институтов занимаются своим делом десятилетиями. Они настолько умны, что я не могу поймать их за руку, хотя точно знаю: рыльце у них в пуху.

— Какое это имеет отношение к облаве в борделе?

— Когда я встречаюсь с одним из этих скользких экспертов, чтобы обсудить дело, я выбираю заведение, где на тот же вечер назначена облава. Передаю хозяйке борделя, что готовится налёт, она прячет своих девочек, а взамен заботится о том, чтобы мой эксперт оказался в самой приятной компании, когда нагрянет криминальная полиция.

— В самой приятной компании?

— Если он женат, к нему липнут две барменши. Если холост — хватает молодого парня. Я заранее подкидываю прессе сведения об облаве, а сам исчезаю, как только мой человек звонит и сообщает: следователи уже у дверей.

— А потом криминальная полиция и пресса добивают репутацию эксперта, и обо всём узнаёт его семья, — заключила Татьяна.

— Или я всё за него улаживаю, а он отзывает своё заключение.

— Ты мухлюешь как хочешь, а потом получаешь жирную комиссию! — Татьяна нахмурилась. — Ты такой же мерзавец, как эти продажные эксперты.

— Знаю.

Она ткнула его кулаком в плечо.

— Ты огромный мерзавец!

— И что? В этой профессии приходится выть с волками.

— А если кто-то из экспертов действительно дал честное заключение?

— Это я выясняю при разговоре. Поверь, на такие вещи у меня чутьё.

Она скрестила руки на груди.

— Всё равно ты мерзавец.

— Так устроен этот бизнес. Но пять лет назад пошли слухи, что некоторые облавы почему-то заканчиваются ничем. Кто-то докопался, настучал на нас, история всплыла, и газеты были забиты скандалом. Я тогда едва не лишился детективной лицензии. Доктор Флизеншу, адвокат, который представляет твоего отца, вытащил меня из этой истории. С тех пор добывать информацию стало куда сложнее.

— Отец мне никогда об этом не рассказывал.

— Потому что он не знает. И ты будешь держать язык за зубами.

Татьяна символически провела указательным пальцем по губам, а потом подняла руку, будто давала великую индейскую клятву.

— Кто был твоим информатором?

Хогарт на мгновение подумал о Рольфе Гареке, который после развода с отчаянным упорством читал «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына. Тогда Гарек и познакомился с Долорес. Полька подрабатывала в одном из баров — разумеется, без десятков разрешений и лицензий. Она никогда не смогла бы их себе позволить. Подсказки Хогарта хозяйке борделя не раз спасали Долорес жизнь.

— Кто был твоим информатором? — повторила Татьяна.

Он знал, что может ей доверять.

— Гарек.

Она помолчала, потом посмотрела на него.