Ангельская мельница - Андреас Грубер

Он карабкался от одной сосны к другой, обдирал руки и вытирал пот со лба, так что вскоре смола липла у него к щекам. Комья земли на подошвах становились всё толще; не прошло много времени, как рубашка выбилась из брюк, а пот ручьями потёк по спине. Этот спуск уже не имел ничего общего со школьным походом.

Он как раз подумал, что он чёртов упрямец и мог бы сейчас спокойно сидеть дома, когда ноги у него поехали. Он рухнул навзничь, ударился лопаткой о камень, успел ухватиться лишь за хвою на ближайшей ветке и заскользил вниз. С ревом Хогарт попытался вцепиться в корень, но скорость всё росла; его едва не перевернуло через голову. Он сорвал за собой лавину гравия и комьев земли и успел только прикрыть голову руками.

Когда ему уже показалось, что сейчас он по широкой дуге полетит в ущелье, к берегу Дуная, он со всей силы врезался в дерево. Удар вышиб воздух из лёгких. Первые несколько секунд он тщетно пытался вдохнуть. Наконец тело снова стало ему повиноваться. Он осторожно пошевелил руками и ногами. К счастью, ничего не сломано. Если не считать синяков и ушибов, он ещё легко отделался. По обе стороны от него скатывались камешки. Совсем рядом глухо звякнул металл. Хрипя, он приподнялся и огляделся. Но тут же снова осел на землю: колени стали ватными.

Сосна, за которую он держался, цеплялась корнями за каменный уступ. Если бы дерево не остановило падение, он сорвался бы по отвесной скале в свободный полёт. Лишь сокол, с криком круживший над ущельем, стал бы свидетелем этого полёта. На мгновение птица неподвижно застыла в воздухе, а потом камнем бросилась в пропасть.

Руки у Хогарта дрожали. Такой безрассудной выходки он не совершал с детства, с тех времён, когда вместе с братом лазал по каменоломням и забирался в пещеры. Домой они возвращались перепачканные; у Курта обычно были разбиты колени и порваны штаны, но взбучку почему-то получал Хогарт. Тогда ему было двенадцать. Теперь ему перевалило за сорок, и, если не считать пробежек, к подобным вылазкам он был совершенно не готов.

Когда он ещё раз, на дрожащих ногах, заглянул в ущелье, то увидел примерно в двух метрах ниже помятый чёрный «Мерседес», повисший в расщелине. Капот был смят, как гармошка, и намертво заклинен между скалами. Несколько камней, которые Хогарт сорвал вниз, лежали на багажнике. Неудивительно, что машину до сих пор никто не поднял. Вытащить её из ущелья можно было только вертолётом. Уже одно извлечение двух тел из развороченного кузова представляло собой смертельно опасное предприятие.

Хогарт задумался, как пожарные доставали Эрнеста Бомана и его жену из этой груды железа, — и тут заметил канаты с карабинами, обвитые вокруг деревьев; их концы уходили в ущелье. Вероятно, спасатели спускались именно по ним. Он наклонился вперёд и вгляделся вниз, пока не различил узкую каменную площадку под обломками машины. По одному из канатов можно было спуститься на этот выступ. Оттуда он сумел бы осмотреть автомобиль ближе.

Карабин держался крепко, канат не был ни трухлявым, ни потрескавшимся, и Хогарт обвязал его вокруг тела. Затем спустился вдоль скальной стенки на два метра, пока ноги не коснулись площадки. Рядом с ним вверх колёсами висел «Мерседес», зажатый между камнями. Машина влетела в расщелину с такой силой, что её оттуда не выбило бы даже землетрясение. Все четыре шины спустило, стёкла растрескались, колпаки исчезли, а решётка радиатора и бампер лохмотьями свисали с кузова.

На пассажирской двери и крыше ещё виднелись следы дисковой пилы, которой пожарные вскрывали автомобиль, чтобы добраться до тел. Хогарт, прижимаясь к скале, протиснулся к машине и заглянул внутрь. Ключ из замка зажигания был вынут, бардачок пуст. Кожаные сиденья разбухли от дождя, как и меховые чехлы на руле и рычаге переключения передач. Одометр показывал больше двухсот пятнадцати тысяч километров, а стрелка расхода топлива вяло висела в красной зоне резерва.

Хотя автомобиль превратился в сплошную развалину, мерседесовская звезда всё ещё была на месте. До падения этот «Мерседес-Бенц» восьмидесятых годов был прекрасной машиной. Судя по наклейке на растрескавшемся лобовом стекле, следующий техосмотр TÜV должен был состояться только в сентябре 2005 года.

Хогарт снял с бёдер канат, присел и заглянул под днище. Поскольку остов висел в скалах под углом, туда можно было пролезть. Ось хоть и не сломалась, но её полностью перекосило. Под машиной отвратительно воняло калом и мочой. Великолепно. Похоже, он сейчас ногами влезает прямо в жилище куницы. Но одежда и так была уже испорчена, так что теперь это не имело значения.

Он посветил фонариком по днищу. Между колёсами просматривался моторный отсек. Механиком он не был, но за годы работы страховым детективом успел осмотреть немало разбитых автомобилей на предмет вмешательства. У двадцатипятилетнего «Мерседеса» проще всего было бы повредить тормозные шланги. Хогарт провёл пальцами от тормозного диска вдоль шланга, когда вдруг в кармане брюк завибрировал мобильный.

— Чёрт.

Он даже не попытался вылезти из-под машины, только отложил фонарик и с трудом выудил телефон. Может, это Элизабет Доменик перезванивала из офиса страховой.

— Алло? — выдохнул он.

— Хогарт? — Это был голос Кольшмида, как всегда до крайности раздражённый. — Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, какой день завтра?

Руководитель выездного отдела «Medeen & Lloyd» всегда звонил в самый неподходящий момент. Если бы Хогарт не знал наверняка, он решил бы, что Кольшмид обладает редким даром: выходить на связь с фрилансерами именно тогда, когда сильнее всего действует им на нервы.

— Кольшмид, я перезвоню вам через час…

— Нет, не перезвоните. Если уж совсем точно, вы никогда не перезваниваете! — выкрикнул маленький человечек с напомаженной прической. — Как продвигается расследование? Могу я уже сообщить советнику Расту об успехе?

Да, передайте Расту, что я сижу посреди огромной кучи куничьего дерьма, — мысленно ответил Хогарт.

На заднем плане он слышал, как страховщик нервно щёлкает шариковой ручкой.

— Я… — Хогарт вздрогнул, когда что-то прыгнуло на крышу машины. Он окаменел и затаил дыхание.

— Что? — рявкнул Кольшмид.

Какое-то животное протопало по крыше, а вскоре — по крышке багажника. Должно быть, та самая проклятая куница, что изгадила пространство под машиной.

— Я работаю вместе с Элизабет Доменик, — выдавил Хогарт.

Он нервно посмотрел между ног на каменный выступ, но ничего не разглядел.

— Для конкретных выводов пока рано. Мы ждём результатов из химической