Лаки - Марисса Стэпли

не сближаться ни с кем, как бы сильно ни тосковала по настоящим друзьям и как бы часто её ни звали выпить или позаниматься вместе. Она была другим человеком в компании Кэри из Стэнфорда, и ещё кем-то ещё раз в месяц, когда навещала отца в Сан-Квентине, где он отбывал двадцать пять лет. Кэри вообще не знал, что она ездит в тюрьму, не знал о поддельном удостоверении, которое она купила на деньги, украденные из их сейфа, чтобы выдавать себя за Сару Армстронг, племянницу Джона, и продолжать видеться с отцом.

— Ты ведь хочешь этого, Лаки? Оставить позади то, кем мы были, и стать великими?

— Конечно, хочу, — сказала она. Но на самом деле ей хотелось спросить, что он имеет в виду под словом «великие» — если «великий» означает богатый любой ценой; если «великий» означает морально банкротный. Но она не спросила, потому что у неё был свой план. Ей нужно было просто держаться курса, вот и всё. Со временем он поймёт, что есть лучший способ построить жизнь — тот, что не требует обмана и лжи.

Время шло, и Кэри сделал вид, что бросил учёбу. Он рассказал друзьям, что вынужден был это сделать, потому что они могли позволить себе оплату обучения только для одного из них.

— И раз Алейна у нас гений, то, конечно, платить нужно за её университет.

Богатые друзья предлагали ему займы, чтобы он мог продолжить учёбу, но он отказался, сказал, что не хочет подачек. Он хотел зарабатывать любые деньги, которые получит, своим трудом. Да и учёба была не его коньком. На самом деле Джонас, второе «я» Кэри, хотел открыть клуб.

— Чувак, ты закатываешь лучшие вечеринки. Правда же Джонас закатывает лучшие вечеринки? — сказал Аарон. Они были у Хью; это был его день рождения, и Кэри организовал всё целиком: рейв в стиле «Матрицы». Все были одеты в чёрную кожу и тёмные очки; гремело техно; кейтеринг приготовил «реально классную лапшу» и шашлычки «курица со вкусом всего на свете»; внутри дома была зона для лазертага. — Ребят, надо это устроить, — сказал Аарон. — Джонас хочет открыть клуб. Нужны финансовые вложения!

Все их друзья вложились в это предприятие, которое, по словам Кэри, нужно было развивать не спеша. Сначала ему нужно было найти идеальное место — это заняло целую вечность и подвело Лаки к началу выпускного курса. Потом «Джонасу» пришлось объездить весь мир в поисках подходящей мебели, посетить винодельни и дистиллерии по всей Европе. Вскоре весь Сан-Франциско говорил о новом клубе Джонаса Уэстона — он решил назвать его «Лаки». Но Кэри почти не тратил инвесторские деньги на настоящий клуб, вместо этого частично оплачивая учёбу Лаки, а остальное припрятывая.

— Какое им дело, кто я на самом деле? — сказал Кэри, когда Лаки продолжала озвучивать свои опасения. — Они переживают лучшее время в своей жизни. А худшее, что может случиться? Мы исчезнем на следующий день после твоего выпуска, и никакого клуба не будет. Они поймут, что их обвели вокруг пальца, и забудут об этом минут через пять. То, что они в это вкладывают, — мелочь, копейки, их родители даже не заметят пропажи. Для них это просто развлечение. Тебе тоже стоит немного повеселиться от всего этого.

В тот вечер, когда Лаки окончила SFU, в июне 2003 года, Кэри сидел в первом ряду с огромным букетом красных роз. Рядом с ним в начале церемонии было свободное место, но когда Лаки шла по сцене за дипломом, в кресле уже сидела Присцилла. Лаки на мгновение сбилась с шага, но заставила себя идти дальше.

— Что она здесь делает? — прошипела она после церемонии. Присцилла как раз отошла за напитками для них.

— Прости, я не знал, — сказал Кэри, и он и правда выглядел взволнованным. — Меня так отвлекало всё, чем мы занимались, что я перестал за ней следить — а она вышла из тюрьмы и просто заявилась к нам домой — а тебя уже не было, ты забирала мантию и шапочку. Не знаю, как она вычислила, где мы живём.

— Кем ты представил её Хью?

— Дома никого не было. Все на выпускном в Стэнфорде. Мне не пришлось никому ничего объяснять. Зато она мне много чего рассказала.

— Например?

— Тсс. Вот она идёт.

Присцилла раздала пластиковые стаканчики с дешёвым игристым.

— Ой, да бросьте. Не шикайте друг на друга, вы всё равно не скажете ничего такого, чего я уже не знаю. Отвечая на вопрос, который ты, наверное, только что задала, — как я так быстро вас нашла: пока я была в тюрьме, за вами приглядывали мои люди. Впечатлена. Впрочем, один звонок — и я могу разнести вашу аферу в пух и прах, рассказать всем вашим друзьям, что вы обкрадывали их, прежде чем вы успеете смыться сегодня же ночью. Кстати, почему вы тянули?

— Лаки хотела получить диплом, — сказал Кэри. — Мы бы не смогли оставить адрес для пересылки.

— Полагаю, что нет. Ну ладно. Поздравляю. — Она чокнулась пластиковым стаканчиком со стаканчиком Лаки. — У тебя получилось. Диплом по бизнесу.

У Присциллы это прозвучало так мелко — то, к чему Лаки шла целых четыре года. Но, сказала она себе, этот листок бумаги, который она теперь держала в руках, принадлежал ей. Это был её путь к легальности — и путь Кэри тоже. Он повеселился, но это было рискованно — и фальшиво. С ней Кэри собирался построить