Гроб - Арно Штробель

— Деньги, власть… Вполне вероятно, что на кону ее фирма. И этот Йорг Вибкинг, и муж первой жертвы, похоже, имеют там свои интересы.

Следователь слегка подался вперед.

— Еще есть экономка. У нее имеется ключ от дома, но сейчас она гостит у сестры в Трире. Позже я туда позвоню. Теоретически кто-то мог сделать дубликат с ее связки.

— Как вы с Удо Риделем? Срабатываетесь? — сменил тему Брозиус.

— Жить можно. Мы с Юттой плотно взяли в оборот семью Россбах, а Ридель с остальными отрабатывают все прочие зацепки и улики. Так что мы почти не путаемся друг у друга под ногами.

— Хорошо, Бернд… Мы должны выдать хоть какой-то результат, и желательно быстро. За этим делом, да и за тобой лично, сейчас следят очень пристально.

Менкхофф поднялся.

— Да-да, я в курсе. Кабинетные крысы требуют раскрываемости, не имея при этом ни малейшего понятия о том, как вообще выглядит реальная полицейская работа. Иногда меня от этого просто тошнит.

Уже у самых дверей он остановился и обернулся к начальнику.

— Извини, Герд. Я понимаю, как сильно ты рискуешь, доверив это дело мне. И я сделаю всё, что в моих силах.

ГЛАВА 37

Ютта Райтхёфер плавно свернула на подъездную аллею, ведущую к дому Евы Россбах. Менкхофф, сидевший рядом, внезапно процедил: — Какого черта… — и осекся на полуслове.

Прямо у парадного входа, кутаясь в плотное пальто и шарф, стояла сама Ева Россбах. Она о чем-то беседовала с Домиником Мосснером — тем самым комиссаром, с которым Менкхофф разговаривал по телефону буквально несколько минут назад.

А вот теперь мне чертовски интересно, откуда она взялась, — мрачно подумал Менкхофф.

Райтхёфер заглушила двигатель, и они выбрались из машины. Едва детективы направились к крыльцу, Мосснер крикнул им навстречу: — Фрау Россбах приехала сюда на такси пару минут назад. Говорит, что была в городе.

Менкхофф смерил Еву Россбах тяжелым взглядом. Женщина выглядела совершенно растерянной, но комиссар даже не попытался скрыть своего раздражения. — Фрау Россбах, вы совсем не облегчаете нам задачу! — резко начал он. — Почему вы не дождались моих коллег, как я вам советовал? И, главное, что вы делали в городе? И почему без машины?

— Мне просто нужно было немного отвлечься, — тихо ответила она. — Стены в доме буквально давили на меня. А поскольку после прошлой ночи меня все еще бьет дрожь, я решила, что за руль лучше не садиться.

— А вы не могли просто прогуляться по саду? — не унимался Менкхофф. — Нам пришлось предположить самое худшее — что с вами что-то случилось. Именно поэтому моим людям пришлось взломать дверь, чтобы проникнуть в ваш дом.

Ева кивнула. Она бросила тоскливый взгляд на входную дверь, словно пытаясь оценить ущерб от грубого вторжения полицейских.

— Мы можем войти внутрь? — спросила она надломленным голосом. — Я бы очень хотела присесть.

Оказавшись в гостиной, Менкхофф галантно, но сухо дождался, пока хозяйка опустится в одно из кресел, и лишь после этого сел на диван рядом с Райтхёфер. — Не могли бы вы точно сказать, где именно вы были, фрау Россбах? — спросил он, не сводя с нее пронзительного взгляда.

Его первоначальное впечатление о ее спутанном сознании лишь усилилось, когда взгляд женщины начал нервно и беспокойно метаться между ним и Юттой.

— Я была в городе.

— Где именно?

— Ну… в самом центре. Недалеко от собора.

— И что же вы там делали?

— Ничего. Просто так… Я просто гуляла.

— То есть ради обычной прогулки вы специально берете такси и едете в центр? И это после того, как я настоятельно просил вас дождаться коллег? Менкхофф внимательно наблюдал за тем, как она нервно теребит пальцы.

— Ох, я не знаю! — воскликнула она. — Мне плохо, у меня все путается в голове. Для меня это слишком тяжело.

— А как вы вообще отсюда уехали, фрау Россбах? — мягко, но настойчиво вмешалась Райтхёфер.

— На такси, — ответила Ева, хотя прозвучало это крайне неубедительно.

— Вот как? И в какую службу вы звонили? Повисла тяжелая пауза. Прошло несколько секунд, прежде чем Ева опустила голову.

— Я… я уже не помню.

— Секундочку. Вы хотите сказать, что не помните, куда звонили, чтобы заказать машину? — Менкхофф почувствовал, как это бесконечное «я не знаю» и «я не помню» начинает выводить его из себя.

— Нет.

— Ладно, сейчас это ни к чему не приведет, — шумно выдохнул инспектор. — Вы планируете сегодня еще раз покинуть дом, фрау Россбах?

— Нет, я сейчас же пойду лягу.

— Хорошо. Как нам стало известно, ваша экономка сейчас находится у своей сестры в Трире. Вы не могли бы подсказать, как нам с ней связаться?

— Нет, мне очень жаль, но я не знаю. Однако у Губерта Вибкинга наверняка есть номер. В таких вопросах Губерт исключительно добросовестен.

— Спасибо, — Менкхофф поднялся на ноги. — Вам действительно стоит отдохнуть, фрау Россбах. Двое моих коллег останутся дежурить у ваших ворот, они проследят, чтобы вас никто не побеспокоил. Если вам все же понадобится куда-то выйти, пожалуйста, согласуйте это с ними. Договорились?

Она робко кивнула и тоже встала с кресла.

— Да, хорошо.

По пути в управление Менкхофф связался с Губертом Вибкингом и раздобыл адрес и телефон, по которому можно было найти экономку в Трире. Заодно он выяснил, что фамилия Хильдегард — Герлинг, и она никогда не была замужем.

Инспектор незамедлительно набрал номер. Сначала трубку взяла сестра, но после кратких объяснений позвала к аппарату саму Хильдегард.

— Добрый день. Это Менкхофф, криминальная полиция Кёльна. Пожалуйста, не пугайтесь, у меня лишь несколько вопросов, касающихся вашей работы у Евы Россбах. Вы уже слышали из газет или новостей о том, что произошло?

— Ради бога! — ахнула женщина. — С Евой что-то случилось? Что произошло?!

— Нет, не с Евой. С ее сестрой, Инге. Она убита.

В трубке повисла мертвая тишина. Менкхофф намеренно выдержал паузу длиной в несколько секунд, давая женщине возможность переварить страшную новость.

— Инге… убита? О, боже мой… Но как это случилось? Я… это просто ужасно!

— Ее тело нашли во вторник утром.

— Известно, кто это сделал? А Ева? С ней все в порядке?