Деревня - Арно Штробель

В комнате он закрыл дверь, обшарил кровать. Книжки не было. Повинуясь смутной догадке, подошёл к шкафу и рывком отклонил его от стены. Книжка торчала в узкой щели между задней стенкой и штукатуркой.

Дурная голова. Опять.

Доставать не стал. Проверять, исписаны ли страницы, тоже. Задвинул шкаф на место, погасил свет.

Лёг, подтянул колени к груди, обхватил руками, прижал к телу. Закрыл глаза и целиком отдался потерянности, накатившей на него.

Прежде он не мог и представить, что человек способен утратить не только себя, но и саму реальность. А ведь именно это с ним происходило. Точнее не скажешь.

Сон и явь, прожитое и выдуманное — всё слилось в непроглядное тёмное озеро, по которому он дрейфовал на утлом плоту. Без ориентиров. Без опоры. Без берега.

Кожа онемела — точно ему ввели анестетик, разом погасивший чувствительность.

Становится хуже. И в самом деле — становилось. Он блуждал в хаосе, где бред и действительность сменяли друг друга так часто, что ни в один момент нельзя было определить, по какую сторону он находится. Чем отчаяннее пытался разобраться — тем неуправляемее делалось всё вокруг. Чем неуправляемее — тем глубже безразличие.

Зато одно проступало всё отчётливей: он проиграл. И пропал.

Он не слышал, как отворилась дверь. Не слышал шагов. Но ощутил — у кровати кто-то стоит.

Открыл глаза без волнения, почти без любопытства — и увидел лицо Анны. Голубое льняное платье, которое он всегда любил на ней. Свет лампы падал прямо, и она казалась неземной.

Сердце чуть ускорилось. Это он ощутил. Больше — ничего.

— Привет, Бастиан, — сказала Анна.

Её голос — и он укутался в него, как в невесомый шёлк. Наконец галлюцинация, от которой не хочется бежать.

— Привет, — хрипло отозвался он, не меняя позы.

— Как хорошо тебя видеть. Как хорошо, что ты приехал.

— Ты правда здесь?

— Разве не видишь?

Она склонилась и положила ладонь ему на лоб. Прохладную, невесомую.

— Разве не чувствуешь?

— Чувствую. Но это ничего не доказывает.

— Ты по-прежнему хочешь помочь мне?

— Да. Только если ты можешь прейти сюда — зачем тебе моя помощь?

Лицо Анны переменилось. Тёмная вуаль легла на черты — глубокая, безнадёжная печаль.

— Задержусь — они убьют и тебя. Меня послали передать: ты можешь помочь. Приходи сегодня ночью к амбару.

Он лежал всё так же — свернувшись, точно эмбрион. Ни сил, ни воли пошевелиться.

— Зачем?

— Участвовать в ритуале. Так сказал ОН. После этого нас обоих отпустят. Он дал слово. Я верю — сдержит.

— А Сафи?

— Сафи умрёт сегодня ночью.

Бастиан всё-таки пошевелился. Приподнялся на локте.

— Что? Умрёт? Значит, он жив?

— Жив. Но ненадолго. Придёшь?

— Что там будет?

— Не спрашивай. Просто приходи.

— Когда?

— Не знаю. Они скажут.

Анна повернулась и пошла к двери. На пороге обернулась.

— Я не уходила по своей воле. Меня заставили.

И исчезла.

На миг в нём вспыхнул порыв вскочить, кинуться следом. Но он знал: за дверью её уже нет. А Мия с Дреесом — если всё ещё в гостиной — лишь уставятся в немом замешательстве.

К счастью, хотя бы это он понимал: визит Анны — плод тоски. Окончательно убедила последняя фраза. Именно эти слова он жаждал услышать сильнее, чем что бы то ни было на свете.

Сафи умрёт этой ночью. Так сказало видение. Может, это и есть то, чего он боялся на самом деле? Потому искалеченный рассудок и вызвал Анну?

Но зачем? Он же своими глазами видел Сафи мёртвым. Откуда тогда страх? Нет. Хватит. Ещё один виток — и он свихнётся окончательно.

Он думал о том, как прекрасна она была — минуту назад, здесь, в этой комнате. И о её словах: эти люди сами дадут знать, когда приходить.

Вдруг кто-то из них и вправду явится? Тогда Анна была настоящей. А он упустил единственный шанс — поговорить, задать хотя бы несколько вопросов, способных пролить свет на всю эту тьму. Спросить, где их с Сафи держат.

А главное — он не обнял свою Анну. Не ощутил её. Не сказал, как сильно всё ещё любит.

Она сказала: убьют и его, если не вернётся. Одно это — разве не доказательство, что он ей небезразличен? Если, конечно, она действительно стояла перед ним.

Во что он не верил.

Свернулся клубком. Закрыл глаза.

Несколько минут спустя пришли мужчины.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 37.

Эти двое не утруждали себя тишиной. Дверь с грохотом влетела в стену, и Бастиан вскинулся на постели. Значит, всё-таки. Анна не солгала. И она была настоящей. Хотелось взвыть — от злости, от отчаяния, от собственной непроходимой тупости.

Мужчин было двое — темноволосые, среднего роста, ничем не примечательные. Джинсы, свитшоты. На одном поверх — коричневая кожанка, на другом — утеплённая тканевая ветровка.

Бастиан медленно приподнялся и упёрся ладонью в матрас. Бессмысленно. Если они захотят причинить ему вред, он ничего не сможет сделать.

Лиц их он в прошлые разы не видел, одежда тоже была другой, — и всё же сомнений не оставалось. Те самые двое, с которыми он уже дважды пересекался. Только тогда на них были дождевые плащи с капюшонами.

— Мы принесли тебе приглашение, — бросил тот, что в кожанке.

— Приглашение? Куда?

— Анна тебе уже объяснила. Или нет?

— Объяснила. Но я не всё понял. Она упоминала какой-то ритуал.

— Большего тебе знать ни к чему. Остальное узнаешь на месте.

— Что с Сафи? Он жив?

— Увидишь его ночью. Мы придём за тобой незадолго до полуночи. До тех пор сиди в комнате. И никаких вопросов.

Голос принадлежал второму — тому, что в ветровке. До сих пор он молчал.

— Какой смысл торчать здесь до ночи, если вы всё равно явитесь только к полуночи?

Предупреждения не последовало. Тень метнулась — и лицо взорвалось болью. Удар отшвырнул Бастиана на постель, череп загудел, нос прошила раскалённая игла.

— Я сказал: никаких вопросов. — Голос пробивался сквозь вату. — Делай, что велено. Для тебя же лучше.

Бастиан не разобрал, кто говорит. Не понял даже, чей кулак его достал.

Он лежал на спине и осторожно ощупывал переносицу. Кровь шла, но кость, кажется, уцелела. Тот тип, к счастью, бил не в полную силу.

С трудом Бастиан сел — комната была пуста. Внизу