Мёртвый крик - Арно Штробель

в последнюю очередь, прежде чем тебя упрячут за решётку. Ах да… твой телефон. Он в одной из соседних комнат. Поторопись. Если я не дозвонюсь, бомба под стулом твоей сестрицы-калеки продолжит тикать, а потом… бум!

 

Макс машинально взглянул на запястье — часов по-прежнему не было.

— Чёрт, — выпалил он, сунул скомканную записку в карман и шагнул к двери. Понадобились две попытки, чтобы дрожащими пальцами вставить ключ в замок. Тот действительно подошёл. Провернув его дважды, Макс толкнул дверь. Из комнаты справа в коридор лился сумеречный свет.

Твой телефон в одной из соседних комнат… Поторопись…

Макс рванул туда — и замер на пороге. Помещение было примерно того же размера, что и его «спальня», но с окном побольше. И мусора меньше. Окинув пол взглядом и ничего не заметив, он вошёл и, не отрывая глаз от пола, метр за метром обошёл всю комнату. Кое-где наклонялся, отодвигал что-то в сторону, приподнимал крупный камень. Вскоре стало ясно: телефона здесь нет.

Чертыхнувшись, он вышел в коридор, который метров через пять сворачивал направо. Перед поворотом Макс остановился и напряжённо прислушался, но кроме свистящего ветра, врывавшегося сквозь выбитые окна, царила почти потусторонняя тишина. Он глубоко вдохнул, дошёл до угла и осторожно заглянул за него.

И забыл, как дышать.

Метрах в двух от него, лицом вниз, лежала фигура. Неподвижно. Судя по сложению — мужчина. Слава богу, мужчина. Макс окаменел, не сводя глаз с тела. Лишь когда дыхательный рефлекс заставил раскрыть рот и жадно втянуть в лёгкие затхлый воздух, мышцы снова обрели подвижность. С бешено колотящимся пульсом он осторожно приблизился, помедлил несколько секунд — и наклонился. Взялся за плечо, перевернул тело — и издал глухой крик.

Посреди лба у лежавшего перед ним мужчины зияла идеально круглая пулевая дырка, мёртвые глаза невидяще смотрели куда-то мимо. Но ужаснуло Макса не это, а то, что убитого он узнал.

Это был Александер Нойман.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 31

 

Ноги вдруг отказали. Макс начал оседать, ещё пытаясь за что-нибудь ухватиться, но руки лишь беспомощно молотили воздух — и он рухнул среди битого камня. Правое бедро врезалось в край бетонной глыбы; основание левой ладони, смягчая падение, напоролось на что-то острое. Он вскрикнул от боли.

Подняться удалось только со второй попытки. Макс осмотрел саднящую кисть. От запястья к пальцам тянулась алая полоса, доходившая почти до середины предплечья; с неё срывались редкие капли и пропадали в мусоре под ногами.

Вскоре кровь унялась. Рана была глубокой и жгла, но крупные сосуды, похоже, уцелели. Истечь кровью ему не грозило.

Он снова повернулся к мертвецу и положил ладонь ему на лоб, стараясь не задеть огнестрельную отметину. Кожа была холодной. Значит, тот пролежал здесь уже какое-то время.

Ноймана застрелили после того, как он усыпил меня хлороформом и запер? Но кто? Кто мог знать о нашей встрече? Мысли путались, и Макс с трудом заставлял их выстраиваться в ряд. Кому ещё было известно, что я… Патриция Келлер. Но зачем ей это? Тем более что Нойман её перехватил, держал в своих руках. Или держал — а ей удалось освободиться и одолеть его?

— Чушь, — пробормотал он.

Тогда она ни за что не бросила бы меня в этой грязной дыре. И всё же другого объяснения пока нет. Но если он держал здесь Патрицию, то не напрашивается ли вывод, что и Кирстен… Бомба!

По телу прокатилась горячая волна. Сколько сейчас времени? Ему был нужен телефон. Хоть какой-нибудь. Дрожащими пальцами он ощупал холодное тело и нашёл смартфон Ноймана. Толку, впрочем, немного: экран заблокирован, кода он не знал. Зато увидел время.

9:12

Нойман пригрозил, что таймер бомбы под инвалидным креслом Кирстен будет отсчитывать секунды до тех пор, пока он сам не приведёт устройство в действие, — если только Макс не выйдет на связь к полудню.

9:12. Около трёх часов, в течение которых Кирстен бомба ещё не угрожает. Чертовски мало. И время утекало сквозь пальцы.

Макс выпрямился и в отчаянии огляделся. Свой телефон — вот что нужно было найти прежде всего. Он снова взглянул на чужой экран. Как было бы просто — набрать из списка вызовов мой собственный номер. Тогда оставалось бы только пойти на звонок.

Угадать код можно трижды; после этого аппарат блокируется наглухо, и без PIN-кода его уже не оживить. Три попытки. Что я теряю?

Он закрыл глаза и принялся ломать голову над тем, какую комбинацию мог выбрать Нойман. Дата выхода из тюрьмы? Когда именно — Макс не помнил. Дата рождения? Её он тоже не знал.

— Чёрт, — вырвалось у него, и смартфон отправился в карман.

Тыкать наугад — идиотизм. Тогда уж проще сразу выбросить. Хотя, может, позже что-нибудь и придёт в голову. А сейчас — собственный аппарат.

Он огляделся. В нескольких шагах позади тела виднелась ещё одна приоткрытая дверь.

Эта комната оказалась примерно вдвое меньше двух предыдущих, и, помимо того что в ней почти ничего не валялось, у неё было одно решающее преимущество: посреди пола Макс увидел свой телефон.

Несколько быстрых шагов — он подхватил аппарат и нажал кнопку. Экран не отозвался. Уже при второй попытке он догадался, в чём дело. Маленький экран снова остался чёрным. Аккумулятор сел. А зарядка осталась в отеле, куда он ни в коем случае не мог вернуться.

Отчаяние нахлынуло с такой силой, что пришлось напрячь всю волю, чтобы не опуститься на пол и не сдаться. Но вскоре оно сменилось безудержной яростью — на то, что Нойман с ним сотворил и продолжал творить даже после смерти. В нём вскипело желание вернуться в коридор и обрушить кулаки на безжизненное тело; ещё немного — и он бы так и поступил. Но усилием воли удержался.

Думать. Действовать. Сделать хоть что-то, чтобы отыскать Кирстен, пока время не вышло.

Он вытащил телефон мерзавца и снова взглянул на экран.

9:36

Макс рассовал оба аппарата по карманам и вышел. Когда он очнулся, при нём не было ничего, кроме записки Ноймана о завёрнутом ключе. И денег тоже.

Но если их забрал Нойман, они должны быть при нём — как и мой пистолет. Если только убийца не нашёл деньги и не присвоил их. И не воспользовался моим оружием, чтобы застрелить Ноймана… Нет, на этом сейчас задерживаться нельзя.

Он склонился над трупом и принялся методично его обыскивать. Ничего. Карманы оказались