Мёртвый крик - Арно Штробель

— Ты почему здесь?

Келлер уперла руки в бока.

— Это я должна у тебя спросить. Или лучше так: где, чёрт возьми, тебя носило вчера, когда я вернулась?

— Погоди… — Макс с трудом собрался с мыслями. — Нойман позвонил на твой мобильный и заявил, что ты у него.

— Что? Как он мог… А, теперь ясно. Значит, шины — его рук дело.

— Какие ещё шины? Чёрт, я ни слова не понимаю.

Келлер скользнула взглядом по коридору и отступила в сторону.

— Заходи. Боюсь, Алекс провёл нас обоих.

Макс прошёл мимо неё прямо в гостиную. Большая подушка и два пледа на диване выдавали недавнего постояльца. Он обернулся к Келлер.

— Ну? И что теперь?

— Эй! — резко осадила она. — Ты как со мной разговариваешь? Я не виновата, что этот тип тебя облапошил.

Вымещать на ней отчаяние и злость было бессмысленно. Разумнее выслушать.

— Ты права. Извини.

— То-то же. Так вот: выхожу из магазина — а у машины два колеса спущены. И тут вспоминаю, что мобильный забыла в квартире. Восторгу моему, как ты понимаешь, не было предела. Конечно, я могла бы одолжить телефон и позвонить — только толку ноль: машины, на которой ты бы за мной приехал, тоже нет. Так что я отправилась пешком. Минут через двадцать наконец добралась — а тебя и след простыл. И связаться никак.

Тут я, естественно, и задумалась, что всё это значит. Я тебе помогаю, беру к себе, — а ты при первой же возможности делаешь ноги.

— Понимаю. Я ведь говорил: Нойман заявил, что ты у него. Поэтому я ушёл и отправился на встречу раньше времени — рассчитывал застать его врасплох. Вышло наоборот. Поначалу.

Она прищурилась.

— То есть?

— Он усыпил меня хлороформом и запер в одной из комнат.

— Вот ублюдок. И как ты выбрался?

— Сунул мне в карман ключ. А теперь он мёртв.

Глаза Келлер расширились.

— Что?!

— Лежал в коридоре. Застрелен.

Келлер опустилась в кресло.

— Вот это номер. Не то чтобы я по нему сильно горевала, и всё же…

— Главное другое: он закрепил под коляской моей сестры бомбу с часовым механизмом. Я должен найти её как можно скорее. Времени почти не осталось.

— Дерьмо.

— Не то слово. Подумай хорошенько. Есть хоть какие-то догадки, где он мог её держать? Она сказала, что сидит в грязном подвале.

— Нет. Когда он был в Кёльне, то жил в той самой полицейской казарме. Это ведь предполагалось всего на пару месяцев. Ни о какой другой квартире или доме я не слышала.

Макса это не удивило. Тупик. Без помощи у него не было ни малейшего шанса найти Кирстен.

— Можно воспользоваться твоим телефоном?

— Конечно.

Она вытащила смартфон из заднего кармана джинсов, разблокировала и протянула Максу. Тот набрал номер и напряжённо вслушивался в гудки.

— Бёмер, — отозвался напарник по обыкновению коротко.

— Хорст, это я.

— Чего тебе?

— Ещё один труп. На старой фабрике в Мюльхайме.

— Кто?

— Нойман.

Бёмер замешкался лишь на мгновение.

— Это ты его?

Спросил так, будто интересовался временем.

— Нет, чёрт возьми! Его застрелили — но не я.

— Подожди.

Макс услышал, как Бёмер передаёт коллегам сведения о Ноймане и месте, где его нашли. Потом снова взял трубку.

— Так. И что ты там делал?

Макс рассказал о запланированной встрече и о том, что произошло на территории фабрики. Патрицию Келлер не упомянул.

— И кто, кроме тебя, мог знать о встрече?

— Никто.

Что было неправдой.

— Хорст, он сказал, что прикрепил под коляской Кирстен бомбу с часовым механизмом и собирался её обезвредить, как только в полдень даст мне новые указания. Теперь не даст. А значит, если я не найду Кирстен…

— Да, ясно.

— Так поможешь?

— Поиски идут полным ходом. Больше я ничего сделать не могу.

— Чёрт побери, Хорст! — Макс взорвался, и ему было плевать, что Келлер всё слышит. — Я не убивал ни твою Верену, ни кого бы то ни было ещё. Но клянусь: если Кирстен погибнет из-за того, что ты, чёртов мерзавец, веришь склейке из обрывков, состряпанной этим психопатом, больше, чем родному напарнику, — тогда тебе самому придётся бежать без оглядки. Потому что, добравшись до тебя, я, может, и перед убийством не остановлюсь.

— Возможно, запись подделана.

— Что? Я тебе об этом всё время и твержу.

— Я подключил нашего специалиста. Он обнаружил тонкие различия в фоновых шумах — в разных частях записи.

— Ну вот. Вот тебе и доказательство. Может, теперь поверишь, напарник?

— Это ещё ничего не доказывает, но…

— Стоп, погоди! — тихо перебил Макс, и Бёмер действительно умолк. — Ты говоришь, что явных признаков подделки и моей правоты тебе всё ещё мало, чтобы поверить, что я, твой напарник, не убийца? Так, что ли?

Рядом Келлер шумно втянула воздух.

— Не так, — возразил Бёмер. — И если бы ты не перебил, я бы всё объяснил. Просто остаётся достаточно других улик, указывающих на тебя. Ты это знаешь. И пока ты не сдашься и не явишься на допрос, версию о твоей виновности приходится рассматривать всерьёз. Мне правда нужно тебе это объяснять? Ты всё-таки следователь.

— Моя сестра сидит на тикающей бомбе. У меня нет времени на это дерьмо, Хорст. Меня не интересует, что думают другие или что приходится рассматривать. Меня интересует, что думаешь ты. Это я и хочу сейчас услышать.

— Это не имеет значения. Важны факты. А они указывают на тебя.

Макс понял: однозначного ответа от Бёмера он сейчас не добьётся.

— Кстати… кто помог тебе с машиной — скрыться от коллег?

Макс не мог поверить, что патрульные не запомнили номер машины Келлер. Но, похоже, так и было.

— Тот, кто не считает, что я застрелил коллегу.

— Бывай, — коротко бросил Бёмер и положил трубку.

Макс отодвинул в сторону и разочарование, и удивление от резкого финала. Сейчас он не мог позволить себе раздумывать о напарнике.

Кто, кроме тебя, мог знать о встрече…

Он посмотрел на Патрицию, успевшую устроиться на подлокотнике кресла. Она пожала плечами.

— И?

Макс пропустил вопрос мимо ушей.

— А ты что делала вчера вечером, когда обнаружила, что