Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

Не то чтобы у него была сексуальная партнерша – ее не было с тех пор, как Гэри потерял Лейси, – но люди должны иметь возможность справляться со своими желаниями самостоятельно. Если лекарства и улучшили его настроение, то дополнительный слой жира на животе и невозможность испытать оргазм свели на нет некоторые из этих положительных эмоций. Тем не менее Гэри продолжал принимать таблетки, боясь, что все может стать еще хуже, если он бросит.

Личные документы Джессики Хонг были перенесены на ноутбук Гэри. Она не вела дневника, но там было множество эссе, отчетов и научных статей. Гэри прочитал их все, хотя неоднократно слышал, что в них нет никаких реальных указаний на ее местонахождение. Как и в большинстве случаев, Гэри мыслил иначе, чем все остальные.

Эссе, которое он сейчас читал, называлось «Блюз предсмертного письма».

В нем подробно описывалась история южной афроамериканской музыки, основное внимание уделялось дельта-блюзу и народным песням. Название отсылало к песне легенды блюза Сона Хауса. Многие другие блюзовые музыканты писали каверы на Death Letter Blues, в том числе Скип Джеймс и Мадди Уотерс – вариация под названием Burying Ground. В эссе был представлен обзор блюзовых песен двадцатого века, связанных со смертью, и баллад об убийствах, а также песен, в которых упоминались дьявол и черная магия. Здесь встречались имена Хаулина Вулфа, Джуниора Кимбро, Виктории Спайви и Скримина Джея Хокинса.

Джессика также рассказала историю Пэта Хэйра, блюзмена из Мемфиса, который записал песню под названием I’m Gonna Murder My Baby, а затем сделал именно это, застрелив свою девушку и офицера полиции в 1963 году. Она написала о Хадди Уильяме Ледбеттере, который получил прозвище Ледбелли, находясь в тюрьме за покушение на убийство. Затем Джессика поведала легенду о том, как икона блюза Роберт Джонсон отправился на перекресток, чтобы продать душу дьяволу в обмен на навыки игры на гитаре, и о том, как Джонсон вернулся домой потрясающим гитаристом и обрел известность. Увы, вскоре после этого, в 1938 году, он был отравлен.

Мрачная и неприглядная история местного блюза поразила Гэри, когда он впервые начал читать эссе Джессики. Он был знаком только с более современными и популярными блюзовыми музыкантами вроде Би Би Кинга и Рэя Чарльза. Этот жанр был давно украден белыми подражателями, такими как Эрик Клэптон и Стиви Рэй Вон. Гэри не видел особой разницы между чикагским блюзом и дельта-блюзом. Он не знал о темных корнях дельта-блюза, но теперь все встало на свои места. Люди, создававшие и исполнявшие блюз в этом стиле, жили в страшной бедности, испытывали боль, горечь и ужас. Миссисипи славился ужасающим отношением к чернокожим. История расизма была шокирующей даже для южного штата.

Джессика действительно провела глубокое исследование. Эссе были невероятно подробными и информативными, с цитатами и веб-ссылками на записи упомянутых песен. Она составила онлайн-плейлист, и Гэри включил его, продолжая читать. Изучение личности Джессики Хонг превратилось в познание американской истории, музыки и фольклора.

Гэри потратил на чтение целый час, прежде чем снова вернуться к эссе, которое и привело его в Бийц, эссе, которое так и осталось незаконченным.

От названия у него всегда мурашки бегали по коже.

«Кровь в воде: Запутанная легенда о Речнике».

Глава 6

Джун так упорно трудилась, чтобы выбраться из этого богом забытого места, что никогда не думала, что вернется в Бийц. Пребывание здесь стало суровым напоминанием обо всем, чего она избежала и что мог породить только этот ужасный город: о бедности, невежестве, безнадежности. Джун хотела уехать из Бийца еще до того, как ее возраст достиг двузначных цифр, и предприняла несколько безуспешных попыток сбежать, прежде чем ей это удалось в возрасте пятнадцати лет. Попутно она воровала то, что ей было нужно. Теперь Джун исполнилось восемнадцать – по закону она была взрослой женщиной, – и она добровольно вернулась на свою отвратительную родину. Удивительно, как изменились времена.

Однако Бийц не изменился. Это был все тот же убогий, полуразрушенный деревенский берг, каким он всегда был и всегда будет, похожий на старый заброшенный сортир. Прогуливаясь по потрескавшимся тротуарам в центре города, Джун с омерзением смотрела на южные трущобы. Крошащийся бетон и ржавые заборы. Прогнившие деревянные дома, поглощенные неумолимой дикой природой.

Джун ненавидела это место и всех, кто в нем жил.

В том, что Бийц породил плодовитого убийцу, не было ничего удивительного. Жизнь здесь пробудила в девушке склонность к насилию. В скольких драках она участвовала, будучи школьницей? Сколько раз фантазировала о том, как подожжет этот гребаный город? Так много мечтаний о том, чтобы выплеснуть свое разочарование через кровопролитие.

Был прохладный ноябрьский день. Легкий ветерок развевал длинные черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и Джун плотнее запахнула армейскую куртку. Прошлой весной она стащила ее с барного стула, когда пыталась заработать на жизнь в Чарльстоне. Это был просто еще один захолустный городок в длинном списке. Джун поправила рюкзак. Под ее поношенными ботинками захрустел гравий, когда она переходила улицу, обходя выбоины на пути к мотелю «Саншайн», удивляясь, что он все еще стоит. Парковка была усеяна окурками и осколками стекла от разбитых пивных бутылок. Дверь одной из комнат отсутствовала, проем был заклеен черными мешками для мусора с размытой надписью «НЕ ВХОДИТЬ», сделанной белой краской из баллончика. Из-за мусорного контейнера выскочил опоссум и бросился в лес. Джун почувствовала некоторое родство с этим бродягой, прокладывающим себе дорогу в жизни.

Вестибюль представлял собой небольшую комнату со стойкой регистрации. По портативному черно-белому телевизору показывали игровое шоу. Ни компьютера, ни стульев, ни растений. Пожилой мужчина за стойкой был худ как скелет, но с выпирающим животом. Джун потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это была невылеченная грыжа. Брови старика были длинными и тонкими, под стать его бороде, и он жевал спичку, приглашая девушку войти. Джун повезло. Мотель «Саншайн» был одним из немногих мест, где для оплаты проживания не требовалась кредитная карта – только удостоверение личности с фотографией и наличные. Старик не мог позволить себе отказать кому-либо. Она заплатила сорок долларов, и ей выдали ключ – в третью из пяти комнат.

– Приятного пребывания, – сказал старик.

Выходя, Джун почувствовала на своей спине взгляд его молочных глаз.

Несмотря на чистоту, номер красотой не отличался. На потолке были пятна от воды, а на ковре – прорехи. Это был номер для некурящих, но в нем воняло пепельницей. На покрывале даже были дыры, прожженные сигаретами. Прикроватный столик шатался, а когда Джун зажгла лампу, загорелась только одна из двух лампочек. Вай-фая не было, только радиочасы и старый телевизор. Когда Джун села, кровать