Отпечатки - Антон Вадимович Мамон

– Бьюсь об заклад, были бы у нас кадры с сыном Иртеньева… – Симонов не договорил фразу, ведь Яна уже знала, о чем он.

– Это действительно Костик. Судя по всему, в ту ночь его не убили, просто сильно ранили, а потом избавлялись от тела в такой спешке, что не заметили сердцебиения.

– Полученная травма головы могла усугубить его природные странности, такое бывает. Хотя, признаться, я не верю, что смертельно раненный пацан, брошенный в холодное болото, самостоятельно выбрался из мешка, набитого камнями, – подкинул пищи для размышлений Денис.

– Знаешь, человек удивительно живуч и вынослив. Особенно когда сражается против смерти. Костик, при всех своих завихрениях, был борцом и пытался во что бы то ни стало вернуться к маме. – Яна смотрела в окно на беззаботно играющую малышню. – Я уверена, что это он. А раз так, мы можем снова навестить Оксану расспросить ее об особых приметах. Родинки, например, шрамы… Что-то же должно быть!

– Я займусь. Пожалуй, обсужу эту встречу заранее, чтобы не пугать и не злить их почем зря. – Денис быстро набирал сообщение в мессенджере.

– Я тогда запрошу помощь водолазов. Найдем останки Костика, поймем, что след ложный, а если нет…

– А если нет, мы все равно поймаем ублюдка. Теперь это дело принципа. И чести.

* * *

Кристина сидела у койки Саввы и не решалась отвести взгляд. Мерещилось, отвлекись она на минутку, грудь сына перестанет вздыматься, а челюсть безвольно отвиснет… А дальше прикроватный монитор издаст последние два-три писка и затянет бесконечно долгую плоскую песню. Эти мысли не давали Кристине покоя ни днем ни ночью. Она боялась спать, отходить по нужде и тем более уезжать домой – туда, где уже несколько дней пустовали и роскошная ванная, и просторная кровать.

Ласково проводя пальцами по волосам сына, Елецкая шептала слова раскаяния и надеялась, что где-то глубоко в подсознании, в том месте, до которого не добрались таблетки, по-прежнему живет ее Савва. Эгоист, скандалист, вредина и, как оказалось, человек большого сострадающего сердца, какого не было у Кристины.

– Родной мой, маленький… Верю, что ты слышишь. Я так виновата! Не замечала, что тебе больно, – гордыня застилала взор. Казалось, ты просто меня ненавидишь. Без причины, без цели… Если бы я только знала, что тебя мучило! Я бы собственную жизнь отдала, лишь бы заслужить твое прощение. Понимаю, я была ужасной матерью. Все время где-то, с кем-то, но не с тобой. Ни когда тебе было грустно, ни когда радостно… Я не заслужила такого сына, как ты, но если бы только у нас появился второй шанс, хотя бы ничтожный… Я бы горы свернула, лишь бы ты снова был здоров, сделала бы все, чтобы искупить грехи. Ты сильный. Намного сильнее меня. У тебя светлое, горячее сердце. И оно поможет тебе выбраться. Иди на мой голос, родной, иди на мой зов… Я на этой земле только ради тебя! Вернись мой мальчик, вернись, сынок!

– Кристина Анатольевна, давайте я подежурю, а вы хоть на часок приляжете? – Лёва возник в дверном проеме. Он с сожалением смотрел на начальницу, искренне пытался ей помочь.

Кристина обернулась и уже набрала воздух в легкие, чтобы ответить дерзко и односложно, как вдруг увидела в Лёве вчерашнего мальчишку, почти ровесника Саввы. «Он ведь тоже чей-то сын… Не обижай его», – сама себе наказала Кристина в мыслях. Внезапно раздражение сменилось на благодарность. Елецкая поняла, что страшно устала и заслуживает короткой поездки домой. Принять душ, переодеться, съесть через силу что-нибудь… Она закивала, а после подошла и обняла Лёву.

– Я мигом. Туда и обратно на машине. Стереги его как зеницу ока. Он все, что у меня осталось.

– Сюда и мышь не проскочит, Кристина Анатольевна. За это ручаюсь.

Госпожа мэр устало выдохнула и побрела вдоль стены по коридору. Спускаясь по лестнице, она вела рукой по облупившимся перилам, чтобы не упасть. В тот самый момент она поклялась здоровьем сына привести это место в порядок, если у нее будет такая возможность: покрасить стены, заменить ржавые краны, поставить новые удобные кушетки в палаты. Елецкая сама не заметила, как оказалась в машине. Время в пути до дома – шестнадцать минут. Меньше четверти часа отделяли ее от мимолетной, но очень нужной передышки, без которой постепенно мутился разум.

Нехватка бензина в баке и кофеина в желудке вынудили Кристину свернуть на заправку. Прихрамывая, она оплатила покупки и послушно ждала, когда кончится гудение, чтобы вынуть заправочный пистолет и отправиться дальше. Елецкая едва не уснула от бездействия, как вдруг ее ошарашили звуки сирен. Несколько пожарных расчетов пронеслись мимо, в сторону больницы. Сердце в груди сжалось до размера таблетки. Она тут же проиграла в голове худший из сценариев, но попыталась отогнать дурные мысли.

Это удалось. Ненадолго. Ведь с очередным пожарным автомобилем, что бешено промчался по встречной, тревога вернулась. Не в силах с ней бороться, Елецкая развернула внедорожник и утопила педаль газа в пол. Она нервно смеялась, представляя, как ворвется в тихую сонную палату, увидит изумленные глаза Лёвы и поплетется обратно, чтобы заново проделать весь маршрут в сторону особняка… Однако этого не случилось. Вместо полумрака больничных окон Елецкая увидела рыжее зарево сразу в нескольких палатах второго этажа и целую толпу людей, рвущуюся наружу из центрального входа.

– Нет! Господи, Савва! – закричала Елецкая, отстегивая ремень безопасности.

Эпизод 9

О том, что в больнице, где лежал сын Кристины, горит целое отделение, Яна узнала из чата под названием «За речкой». Там местные выставляли на продажу поношенные вещи и уточняли расписание автобусов, но иногда мелькали и по-настоящему важные новости. Такие, как эта… Не теряя ни секунды, Князева рванула на место происшествия и умудрилась прибыть туда раньше экстренных служб.

В то время как людской поток хаотично покидал больницу, Яна пробивалась внутрь. С главного крыльца ничего не вышло – все равно что пытаться ладонью закрыть пробоину в дамбе. Князева рвалась вперед, но волна незнакомцев уносила ее далеко от дверного проема. Смирившись с неудачей, она придумала запасной план. Забралась в окно на первом этаже и со всех ног бросилась на второй. Туда, где, как ей помнилось, проходил лечение Савва.

– Яна… помоги… – раздался позади слабый голос. Это была Кристина.

– В какой палате лежит ваш сын?! Быстро!

– 212. Я покажу, не бросай меня одну.

Князева чертыхнулась и схватила Елецкую под руку. Вместе они заковыляли наверх, сквозь клубы сгущающегося дыма. Видимость на этаже была отвратительной, Яна