Thornbird - Эль Кеннеди

— Почему это странно?

— В прошлый раз, когда она так много говорила о каком — то мероприятии, это было прикрытием для того, чтобы встретиться с каким — то сорокалетним мужиком из интернета.

— А, да. Коннор рассказывал мне об этом. — Я ободряюще улыбаюсь. — Не волнуйся. Насколько я знаю, она не собирается встречаться с каким — то мерзким мужчиной средних лет сегодня вечером, учитывая, что я иду с ней к Джиллиан.

Мэгги смотрит на меня взглядом, который кажется слишком проницательным для комфорта.

— Значит, вы обе идёте?

Я киваю.

Она смотрит на меня, её взгляд смягчается, но пальцы барабанят по стойке так, что становится ясно — она не убеждена.

— Ты бы сказала мне, если бы она затеяла что — то опасное, да?

Несмотря на чувство вины, почти душащее меня, мне каким — то образом удаётся сохранять ровный голос.

— Конечно.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 25

Лузер идёт в подвал

Грунтовая дорога к лесопилке ухабистая и узкая, она заросла сорняками, которые цепляются за внедорожник, словно когти, пока мы медленно продвигаемся вперед в темноте. Фары пробиваются сквозь деревья, освещая ржавый металл и гнилую древесину, но остальная часть двора скрыта в тени. Он выглядит заброшенным. Покинутым. Как место, которое никогда не видит света.

— Это место такое жуткое, — бормочу я, сильнее сжимая руль, когда мы подъезжаем к открытым воротам.

Жасмин закатывает глаза.

— Люди постоянно приезжают сюда на костры и всё такое. Здесь не так уж и страшно.

Но для меня это так. Вдалеке виднеются здания и сломанная техника. Чем ближе мы подъезжаем, тем тише становится вокруг. Не слышно ни сверчков, ни птиц, только тихое гудение двигателя. Я снижаю скорость, когда мы подъезжаем к главной площади. Лучи фар падают на пустые бетонные плиты и чахлые сорняки, пробивающиеся сквозь трещины в асфальте.

Я паркуюсь, сердце бешено колотится. Жасмин тут же выскакивает из машины и начинает осматриваться, пританцовывая от возбуждения.

— Давай, — торопит она, оглядываясь на меня, когда я наконец открываю дверь. — Тебе хоть немного любопытно?

Я вздрагиваю, когда прохладный воздух окутывает меня.

— Любопытно ли мне искать части человеческих тел?

Моя кузина пожимает плечами, перешагивая через перевёрнутую тачку.

— Полиция почти не обыскивала это место. Они что — то упустили. Не может быть, чтобы они ничего не нашли. И нам не обязательно искать целые части тел или что — то в этом роде. Но даже клочок ткани, что — то, что кому — то принадлежало, — это тоже информация, за которую полагается вознаграждение, верно? Если это приведет к телам?

Я настороженно оглядываюсь. Зачем я вообще согласилась на это? Это последнее, чем я хотела бы заниматься в субботу вечером. Или вообще в любой вечер.

Но теперь я хорошо знаю свою кузину. Она бы нашла способ сделать это со мной или без меня. Кто — то должен быть рядом, чтобы убедиться, что она не сделает ничего глупого. Или, что хуже, не пострадает.

— Это безумие, Жас, — говорю я, понизив голос. — Они были людьми.

— Именно. Были. — Её голос звучит невозмутимо, даже с надеждой. Я наблюдаю, как она пробирается по гравию в тени. — Они уже мертвы, Райан. Мы никому не причиняем вреда, просто ища.

Я смотрю поверх её плеча на громадные силуэты заброшенного лесопромышленного склада и ржавых механизмов. Неприятная боль в животе усиливается, когда я всматриваюсь в лес за ними.

Прежде чем я успеваю высказать свои сомнения, Жасмин толкает меня локтем, указывая на небольшой дом в стороне.

— Это был дом Эллерби, — говорит она. — Пойдём туда сначала.

— Что? — Я качаю головой. — Нет. Я не собираюсь вламываться в чей — то дом. Давай осмотрим территорию здесь.

Она пренебрежительно машет рукой.

— Дом — это меньшая территория для поисков. Что, если Дядя Психопат приносил тела туда? Держал их в подвале Эллерби или где — то ещё, прежде чем Эллерби пропускал их через свой измельчитель. Давай. Бьюсь об заклад, мы что — то найдём.

Я иду за ней к бунгало, которое выглядит обветшалым и покосившимся, его фасад покоробился от многолетних дождей и отсутствия ухода. Оказывается, нам даже не нужно взламывать дверь. Её просто нет. Только темное зияющее пространство, где раньше была дверь, с ржавыми петлями, все еще свисающими с деревянной рамы.

Я достаю телефон и включаю фонарик. Он прорезает слабый, узкий луч сквозь спёртый воздух, пока мы крадёмся внутрь. Половицы стонут под ногами. Каждая тень, кажется, мерцает, смещаясь на периферии зрения.

Жасмин невозмутимо смеётся.

— Ладно. Камень — ножницы — бумага. Лузер идёт в подвал.

Я смотрю на неё.

— Ты шутишь.

Она протягивает сжатый кулак. Вздохнув, я неохотно играю, показывая бумагу. Она показывает ножницы. Я проигрываю.

— Я тебя ненавижу, — бормочу я. Меня наполняет ужас, когда я смотрю на дверь в подвал. — Даже не смей уходить без меня.

Моя кузина отдаёт шутливый салют и уже исчезает в коридоре. Я собираюсь с духом и открываю дверь. Порыв прохладного, затхлого воздуха сразу же ударяет в лицо. После мгновенного колебания я спускаюсь по лестнице. Каждый скрип старой ступеньки посылает дрожь по спине.

В подвале темнее, чем я могла себе представить. Фонарик телефона едва освещает пространство, высвечивая только пылинки и тени, которые, кажется, движутся, когда я углубляюсь в холодную, сырую комнату. Я провожу светом по комнате и вижу сломанную мебель, старые полки, покрытые толстым слоем грязи, и штабеля пустых банок. Тишина пугает, каждый звук усилен моим бешено бьющимся сердцем.

Я продолжаю двигаться, осматривая углы, полки, пол. Я даже не знаю, что ищу, и, честно говоря, мне уже всё равно. Кожу покалывает от ощущения, что мне нужно уйти. Немедленно.

— Нашла что — нибудь? — зовёт Жасмин с верхней ступеньки.

— Нет. Здесь только пыль и паутина.

Мы встречаемся на первом этаже, и когда мы направляемся обратно к двери, откуда — то из дома доносится шум. Тихий скрип, за которым следует хруст, будто ломается ветка.

Мы замираем.

Я встречаю её широко раскрытые глаза.

— Здесь кто — то есть, — шиплю я, едва выдавливая слова.

Самоуверенность Жасмин наконец рушится. Она сжимает челюсть и кивает.

— Знаешь что? Забудь. Давай просто уйдём.

Слава богу.

Я засовываю телефон в карман кофты и выбегаю из дома следом за Жасмин. Я почти чувствую облегчение, но оно длится недолго. Я сажусь на водительское сиденье и понимаю, что моего телефона больше нет в кармане. Я засовываю руку глубже, лихорадочно ища,