Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

Старик пел высоким и дрожащим голосом, больше подходящим мальчику из церковного хора, чем пожилому человеку.

– Когда услышу звук трубы, восстану я из-под земли. Здесь нет могилы, что могла бы удержать мое тело.

Он сцепил руки. Джун уставилась на то, что показалось ей длинными пальцами без костей. Присмотревшись, она увидела, как один из них приподнялся… и высунулся маленький раздвоенный язычок.

У Джун перехватило дыхание.

Это змеи.

Когда старик подошел ближе, все еще не подозревая о присутствии Джун, она смогла получше разглядеть змей, обвившихся вокруг его рук. Некоторые из них были безобидными садовыми змеями. Другие были из тех, от которых бабушка Джун учила ее держаться подальше: медноголовые, водяные щитомордники и коралловые змеи. Хотя она не видела ни одной гремучей змеи, отчетливо слышался характерный стрекот. Казалось, он звучал в такт песне мужчины.

Старик остановился и воздел свой клубок змей к бурлящим небесам, словно предлагая их какому-то темному божеству.

– Что ж, встречай меня, Иисус, встречай меня, – пропел он. – Поймай меня в воздухе. Ведь если эти крылья меня подведут, Бог не даст мне другую пару.

Когда он поднял голову к небу, тень, скрывавшая его глаза, рассеялась, и Джун увидела лицо старика во всей его гротескности. Щеки были землистого цвета, покрытая пятнами кожа, будто влажный атлас, обтягивала череп. Глаза были пустыми и желтоватыми, а зубы напоминали битое стекло. Когда старик протянул руки к грозовым тучам, его рукава опустились до локтей, обнажив множество следов от укусов, напоминающих пятна на шкуре гепарда.

Он продолжал петь.

– Смотрю на реку – и что, по-твоему, я вижу? Я вижу легион Дьявола, и они идут за мной.

Он переложил змей на правую руку, обмотав их вокруг шеи, как шарфы, и, сунув руку в карман пальто, достал маленькую стеклянную баночку. Схватив за горло водяного щитомордника, он ущипнул змею, заставив ее зашипеть и открыть пасть. Старик хихикнул и прижал змеиные клыки к краю стеклянной банки. Полился яд, скапливаясь на дне сосуда. Старик ослабил давление на разъяренную змею и, как только она расслабилась, поднес банку ко рту и проглотил яд, как будто это была порция виски. Он причмокнул губами, и медноголовые змеи, как петли, обвились вокруг его шеи.

Внезапно стало еще холоднее. Джун обхватила себя руками, когда укротитель змей убрал банку обратно в карман пальто и снова зашагал по берегу. Его костлявое тело двигалось неуклюже, как ожившее пугало на кукурузном поле. Она оставалась в укрытии, пока он шел дальше, держась берега реки. Теперь в воздухе чувствовался кислый запах, похожий на вонь мусорных контейнеров в августе, на смрад человеческих останков, гниющих под солнцем. Джун не была уверена, исходил ли он от старика, но запах исчез вместе с ним. Теперь лишь доносился издалека его дребезжащий голос, когда старик пел в извилистых лесах Бийца:

– Что ж, я отправляюсь вниз по его реке. Зарываюсь коленями в песок. Буду громко кричать «Слава!», пока не доберусь до Речника.

Глава 11

Закончив с ней, Эдмунд порылся в вещах Шоны, затем в рюкзаке парня. Бо́льшая часть вещей была для него бесполезна, всякие безделушки и гаджеты, от которых современный мир стал слишком зависим. Они были орудием слабых. Настоящему мужчине не нужна система спутниковой навигации, он следует за звездами. Настоящему мужчине не нужны видеоигры, наушники или текстовые сообщения. Это просто игрушки. Все эти вещи являлись воплощением мягкости, слабости. Эдмунд был слишком породистым для такой чепухи. Он выбирал инструменты сильных мира сего: молотки, стяжки, топоры, веревки.

Он вытащил из кармана окровавленный комок бумаги, давая своему сокровищу подышать свежим воздухом. Зубы Нико перекатывались в его руке, как горошины перца. Палец Лори был скрючен из-за начальных стадий гниения, но ее глаз оставался блестящим и влажным, как будто все еще был живым.

Посмотри на меня, дорогая. Посмотри на меня и на наш мир. Я заберу тебя с собой, малышка. Мы возвращаемся домой.

Он положил свои сувениры на землю и вернулся к обмякшему телу Шоны. Эдмунд улыбнулся, радуясь хорошо выполненной работе. Было удивительно, на что способен простой кухонный нож, как он может преобразить человека, лишая его красоты плоти и обнажая гнилую сердцевину. Двумя пальцами он схватил и оттянул нижнюю губу Шоны, чтобы было удобнее резать. Кровь окропила тело Шоны и попала на выбитые зубы, лежавшие у нее на коленях, – обломки пережитых страстей.

Положив отрезанную губу в бумажный пакет вместе с другими своими сокровищами, Эдмунд разрезал пополам бечевку, найденную в рюкзаке, и привязал губу Шоны к пальцу Лори. Он засунул зубы Нико между ними, зажав сколотые коренные зубы полосками женского мяса. Эдмунду не нужны были останки парня. Он был всего лишь вынужденной жертвой. Эдмунд никогда не гнушался лишать человека жизни, но, хотя процесс доставлял ему удовольствие, это не было его целью. Нанесение увечий было интимным актом, таким же, как занятие любовью, и Эдмунд проникал в женские тела самыми разнообразными инструментами, а не только теми, которыми наградила его природа.

Используя вторую половину бечевки, Эдмунд развернул комок человеческих останков, разогнул палец Лори и выровнял зубы Нико так, чтобы они глубоко вонзились в мякоть нижней губы Шоны. Он оставил глаз Лори отдельно от этой массы. Снова сжал его в ладони, чтобы любимая могла лучше разглядеть его работу.

Еще есть над чем поработать. Но не волнуйся, дорогая. Мы найдем все части, что нам нужны, все кусочки головоломки.

Схватив одну из рубашек Шоны, Эдмунд вытер кровь молодой пары с мясницкого ножа и засунул его обратно за пояс, как саблю. Кроме губы девушки и бечевки, единственной вещью, которую он забрал у них, были трусики Шоны, которые она испачкала, когда Эдмунд приступил к делу. Он быстро понюхал их, скомкал, сунул в один карман, комок человеческих останков – в другой, после чего продолжил свое путешествие.

Глава 12

Киту не оказали теплого приема, но в таких бедных поселениях, как Бийц, копов редко встречали с распростертыми объятиями. Несмотря на то что он был в штатском, деревенщины легко узнавали представителей закона, когда те появлялись в их городе. Задавать вопросы здесь означало нарываться на неприятности. Он знал это. Но Кит Дрейксон никогда не любил слово «нет». Люди, которых он арестовывал, подтвердили бы это, даже те, кого он отпустил. Поэтому, когда официантка принесла ему обед, Кит начал расспрашивать, не знает ли она что-нибудь об Эдмунде Коксе.

– Вы,