Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

— Выглядит огромной. — Сказала она.

Доктор Ли кивнула.

— Это крупная аневризма. Двадцать три миллиметра в поперечнике. Всего два миллиметра отделяют её от классификации «гигантской аневризмы».

— Ну, хоть в чём-то успех. — Джет шмыгнула носом. — По крайней мере, моя аневризма — отличница.

Доктор Ли не улыбнулась. Билли тоже — его глаза заблестели от слез.

— Другие симптомы, которые вы описывали — головные боли, боль над глазом, двоение в глазах, расширенный зрачок, — перечислила врач. — Всё это типичные признаки неразорвавшейся аневризмы такого размера. Вы можете столкнуться и с другими: слабостью, потерей равновесия, трудностями с концентрацией, онемением одной стороны лица.

Джет посмотрела на Билли; она забыла упомянуть щеку. Еще один пункт, который можно вычеркнуть из списка.

— А её рука? — Спросил Билли.

Он уставился на руку девушки так, словно надеялся оживить её одним лишь взглядом. Доктор Ли замялась.

— Что с ней? — Джет провела пальцами по своей обнаженной руке.

Она ничего не почувствовала. Рука казалась чужой, принадлежащей даже не близкому человеку, а совершенно постороннему.

— Снимок показывает, что аневризма подтекает. — Доктор Ли постучала по снимку, и пластик зашуршал. — Мы называем это «сигнальным кровотечением». Возможный побочный эффект заключается в том, что это внутреннее кровотечение давит на один из ваших нервов, прерывая сигналы. Это и объясняет потерю функций в руке.

— Она восстановится? — Спросил Билли.

Выражения лица доктора Ли было достаточно для ответа: нет, не восстановится.

— Мне очень жаль, Джет.

Она вовсе не извинялась за ожидание. Она извинялась за всё остальное, и за то, что ей снова пришлось стать тем, кто произнес эти слова.

— Почему она подтекает? — Спросила Джет. — Что это значит?

Доктор Ли кивнула, будто ожидала этого вопроса. А может, просто хотела оттянуть момент ответа.

— Сигнальное кровотечение также известно как «предупреждающее». Обычно оно происходит всего за несколько дней до серьезного разрыва.

Джет вздохнула, выпуская ту последнюю крохотную крупицу надежды, которой ей изначально не следовало иметь. Девушка смотрела, как эта надежда растворяется в тяжелом, пропитанном хлоркой воздухе.

— Значит, вы были правы во всём. — Сказала она врачу. — У меня была неделя, и половину я уже растратила.

Половина. Середина пути. Наполовину мертва. Пути назад нет. Решение не отменить. Выбор не изменить.

— Мне так жаль, Джет. — Произнесла доктор Ли.

Билли рухнул на стул и схватил руку Джет — ту, которую она всё ещё чувствовала. Он крепко сжал её, и Джет ответила тем же.

Внутри всё перевернулось. Кислота снова подступила к самому сердцу; в груди стало пусто, будто оно провалилось куда-то вниз.

— На ч-что это будет похоже? — Джет подняла взгляд на врача. — Когда она лопнет? Когда я умру?

Доктор Ли прижала папку к груди, прямо над сердцем.

— Пациенты, выжившие после разрыва аневризмы мозга, описывают это как самую страшную головную боль в жизни. Как внезапный удар грома.

Врач смотрела Джет прямо в глаза. Словно чувствовала, что обязана поддерживать этот зрительный контакт, пока описывает её смерть.

— Другие симптомы проявятся внезапно из-за стремительного кровоизлияния в мозг. Возможна скованность в шее, тошнота, резкая слабость в конечностях. Могут начаться судороги, когда электрическая активность в мозге резко возрастет. Вы начнете то приходить в сознание, то терять его, по мере того как кровь будет лишать клетки мозга кислорода. А затем… — А затем, — повторила за ней Джет.

Все они знали, что будет после этого «затем». Билли погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Джет. Его кожа была грубой там, где её оставалась мягкой.

— Я оставлю вас двоих на минуту.

Дверь за доктором Ли закрылась с негромким шипением. Впрочем, в этом не было нужды — в палате и так стояла гробовая тишина. Джет высвободила руку и с её помощью поднялась с кровати. Босые ноги коснулись холодного кафеля.

— Пойдем. — Бросила она, направляясь к стулу в углу, где лежала стопка её сложенной одежды.

— Джет. — Голос Билли звучал тихо, слишком тихо для него. — Мы можем поговорить об этом, если ты…

— Нам не нужно об этом говорить. — Джет перебила его. — Мы и так всё это знали. Ничего не изменилось.

Она взяла свои джинсы левой рукой, ухватилась за пояс и встряхнула их, чтобы расправить штанины. Просунула правую ногу и чуть не упала.

— Тебе помочь? — Спросил Билли.

Он говорил осторожно. Будто знал, что она сейчас сорвется.

— Я справлюсь одной рукой. Я не беспомощная.

Джет просунула вторую ногу и нащупала пол. Подтянула джинсы до колен; её левая рука двигалась из стороны в сторону. Девушка извивалась, натягивая ткань на бедра, задыхаясь от усилий. Задница оказалась самой сложной частью, но она ни за что не попросила бы Билли о помощи — она в ней не нуждалась, она справится сама, она не будет бесполезной. Джет подоткнула больничный халат и рывком натянула джинсы до конца, задев при этом свою мертвую руку. Та беспомощно качнулась.

— Вот и всё. — Выдохнула она. — Я сделала это.

Девушка посмотрела вниз, на пояс. Ширинка зияла пустотой. Черт.

— Я не могу… — Начала она, запинаясь. — Я не… Можешь ты… — Застегнуть пуговицу?

— Да. — Сказала она.

Теперь её голос стал ещё тише, чем его.

Билли шагнул вперед. Джет отвела взгляд, пока он наклонялся к ней. Он застегнул молнию, затем пуговицу;