Первый свет - Линда Нагата

крюки «мертвой сестры» и прыгаю. Зацепившись крюками за верхнюю перекладину, я фиксируюсь. Я вишу, но не чувствую собственного веса, потому что стою на подножках экзоскелета. Наверху три ряда колючей проволоки на угловых кронштейнах отделяют меня от той стороны. Я перекусываю их один за другим, пригибаясь, чтобы уклониться от отдачи. Затем с помощью крюков подтягиваюсь достаточно высоко, чтобы закинуть колено наверх. Оказавшись на земле, я возобновляю бег на северо-запад.

Вскоре я добираюсь до шоссе штата. Затаившись на несколько секунд, я прислушиваюсь, нет ли машин. Не услышав ничего, я перемахиваю через забор из колючей проволоки, перебегаю дорогу и перепрыгиваю через другой забор. Убывающая луна выглядит старой и изношенной, маяча над восточным горизонтом. Ее желтый свет выхватывает угловатый силуэт ранчо в восьмистах метрах дальше по дороге. Слышится собачий лай, но какой-то неуверенный.

Я продолжаю движение.

В 01:00 карта обновляется. Связи с Гайденс нет, так что я полагаю, что новые приказы пропихнул Кендрик. Мне нужно забирать на восток и юг, где через 13,2 километра я пересеку проселочную дорогу. «Бивак», — гласит приказ. «Ждать транспорта».

Аллилуйя. Нам не придется бежать на своих двоих до самого места назначения.

В конце концов, Техас — чертовски большой штат.

Чертовски большой штат, в котором полно военных — как ветеранов, так и кадровых. К тому времени, как наш LCS воссоединился на обочине дороги, Гайденс каким-то образом умудрилась выйти на местного пацана, который приехал домой в отпуск после года службы в Сахеле. Ему присвоили внеочередное звание специалиста и сказали, что теперь он действует в тылу врага без формы. Он решил, что это круто.

Он взял отцовский восемнадцатиколесный грузовик-скотовоз, заложил пару пробных виражей на узкой дороге и пустил колеса в занос, оставив шикарный след торможения, который закончился в паре дюймов от кювета, а кабину вынесло на противоположную обочину. Такому в Нью-Йорке не учат.

Группа из четырех человек нашего LCS поспешила открутить одно из задних колес. Его закрепили на оси под углом, чтобы казалось, будто ось погнута. Это вся маскировка, на которую мы были способны, прежде чем Кендрик рявкнул нам рассредоточиться.

Я рванул на юг вдоль дороги, на полной скорости несясь к своей позиции в восьмистах метрах от грузовика. Благодаря «мертвой сестре» я добрался за три минуты, но мои органические части этого не одобрили. Меня трясет, когда я бросаюсь на землю в тени чахлого куста. Я дышу так тяжело, что система вентиляции визора на несколько секунд перестает справляться.

Позади меня по дороге гремят шаги нескольких бегущих бойцов, но один за другим они затихают, не доходя до меня. Только один бегун преодолевает всю дистанцию. Сверяюсь с картой на визоре: подтверждено, это Рэнсом. Кусты трещат, когда яркая точка его существования сходит с дороги напротив меня. Остальные бойцы двойного LCS растянулись вдоль всей дистанции до «сломанного» скотовоза.

Я так устал, что не вполне уверен, смогу ли вообще встать. Органика ноет, а нервы так оголены, что обратная связь от протезов вот-вот меня парализует. Переключившись с визора на оверлей, я вызываю шкалу нейронной обратной связи, которую установил Джоби, и сдвигаю ее вниз.

Как только боль утихает, я слышу вдалеке низкий рокот приближающегося грузовика. Хоть я и знал, что он едет, я всё равно вздрагиваю и тянусь к пистолету, который мне выдал Кендрик. В моей руке он кажется крошечным и бесполезным, но я всё равно обращаюсь с ним осторожно, следя, чтобы в него не попала грязь.

На визоре трижды мигает зеленый индикатор, оповещая о прямом канале связи с Гайденс.

— Сохранять позицию, — шепчет Дельфи мне в уши.

— Принято, — шепчу я в ответ. — Гайденс подключена ко всем?

— Так точно. Все в бодром духе.

Мои губы беззвучно артикулируют: «Спасибо», что фиксируется черепной сетью и отправляется ей. Гайденс нужна нам, чтобы избежать фатальных ошибок, а сегодня — когда у нас шесть новичков и все одурели от усталости — нам нужна любая помощь. Потому что, если в этой миссии случится промах, Чикаго может взлететь на воздух.

На самом деле я не знаю, есть ли в Чикаго бомба. Я просто притворяюсь, что она там есть, потому что в глубине души знаю: первой целью сепаратистов станет Манхэттен, это просто обязан быть Манхэттен. Символы — мощная штука, а Нью-Йорк символизирует единство, многообразие, прошлое, будущее... и огромный средний палец, выставленный таким террористам, как «Армия независимости Техаса».

Иконка черепной сети мерцает, возвращая мое внимание к реальности и нарастающему гулу приближающегося грузовика. Это контейнеровоз, принадлежащий Национальной гвардии Техаса. Разведка отслеживала его с тех пор, как он был угнан под дулом пистолета гвардейцем-перебежчиком, лояльным ТИА. Он перевозит артиллерию — это интересно, хотя и не слишком важно, так как никто из нас не обучен обращению с ней. Грузовик нужен нам не из-за пушек. Он нужен нам как актив ТИА. Если мы сможем тихо угнать его обратно, то проедем пару сотен миль на восток, а ТИА даже не заметит, что что-то пошло не так.

Дыхание замедляется, сердцебиение превращается в глубокий фоновый стук. Неизвестно, на каком расстоянии от нашей «аварии» остановится грузовик. Если водитель из подозрительных, он может попытаться развернуться, как только почует неладное. Но это узкая проселочная дорога с мягкими обочинами. Развернуться на фуре здесь может и не получиться — и моя задача сделать так, чтобы у водителя не было времени даже попробовать.

Звуки на равнине разносятся удивительно далеко. Проходят минуты, грузовик приближается. Лежа на животе, прижавшись к земле, я думаю о техасских скорпионах. Представляю, как они ползают вокруг. Или тарантулы.

— Готовность, — говорит Дельфи.

Под тем углом, под которым повернута моя голова, я вижу отсвет фар грузовика над кустами.

Я переключаюсь на «ангельское зрение», глядя вниз с позиции дрона, медленно летящего над дорогой. Наблюдаю, как приближающийся грузовик проходит под ним. Вдалеке видна инсценировка крушения скотовоза; лучи его фар бьют сквозь колючую проволоку в пустое пастбище. Янтарные огни очерчивают контуры кабины. Пацан скорчился у «сломанного» колеса, но когда фары гвардейской фуры выхватывают его, его худая фигура выпрямляется; он оборачивается и машет рукой вверх-вниз, подавая сигнал притормозить.

Стоп-сигналы угнанного грузовика вспыхивают ярко-красным, а затем меня накрывает надрывным пульсирующим звуком пневматических тормозов.

— Спорим, он наполовину спал, — шепчу я Дельфи.

Она слишком профессиональна, чтобы отвечать.

Шипение тормозов стихает. Грузовик проезжает мимо меня со скоростью не более пятнадцати миль в час. Затем останавливается. Стоит почти минуту с работающим двигателем. Меня обволакивает дизельный выхлоп.

Пацан начинает идти к грузовику.