Первый свет - Линда Нагата

По привычке я принимаю непроницаемое выражение лица.

— Откуда ты это слышал?

— В Облаке. Нет конкретной точки. Это одна из тех вещей, о которых люди просто судачат... и это навело меня на мысли. В медицинском центре Келли, когда я пришел к тебе, ты сам не понимал, зачем меня позвал. Ты начинал жалеть об этом. Помнишь, что ты меня спросил?

Я помню, но отрицательно качаю головой.

— Ты спросил: «Я нормально звучал, когда мы разговаривали?»

— И каков был твой ответ?

Он хмурится.

— Послушай, суть в том, что у тебя были сомнения в собственных когнитивных процессах.

— Твой ответ был — я звучал нормально.

— Да, верно. И сейчас звучишь так же. Всё становится странным только в те моменты «царя Давида». — Он вскидывает брови, взглядом приглашая меня объясниться.

Вместо этого я отступаю:

— Мне нужно поспать, — и ускользаю в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Пока я принимаю душ, я надиктовываю отчет о ночных «забавах» — эта стратегия позволяет мне рухнуть в постель как раз в тот момент, когда солнце поднимается над горизонтом. Сияние за закрытыми жалюзи напоминает ядерный взрыв.

Я закрываю глаза, и постоянно активные иконки моего оверлея становятся чуть ярче, но когда я игнорирую их, они снова тускнеют до полупрозрачной невидимости. Я уже засыпаю, видя образы из снов вместо иконок, когда в нижней трети моего зрения всплывает прямоугольное окно сообщения, заставляя меня очнуться: Доступна публичная сеть.

Я снова открываю глаза, видя полосы «ядерного огня», просачивающиеся сквозь жалюзи.

Гайденс заблокировала мне доступ, как только я вошел на охраняемую территорию C-FHEIT, и блокировка должна была продлиться еще три дня, до самого отпуска. Так почему я сейчас подключен к Облаку?

Может, это награда, о которой Кендрик забыл упомянуть. Или ошибка. Мне плевать.

— Вызвать Лиссу, — шепчу я.

Но вызов уже идет, и это она.

— Лисса? — спрашиваю я в изумлении.

Ее голос звучит в моих ушах — тихий, прерывистый, напуганный.

— О боже, Шелли. Это правда ты? Я не думала, что пробьюсь, я просто хотела... как давно ты онлайн?

— Секунды. Блокировку сняли. Я как раз собирался тебе звонить. Представляешь, какое совпадение? Ты звонишь мне именно тогда, когда...

Тут до меня доходит, насколько это на самом деле «совпадение».

— Господи, это Красная Зона меня включила.

— Красная Зона?

— Красная Зона.

Мне не нужно ей ничего объяснять.

— Значит, оно вернулось, — шепчет она.

— Царь Давид, — подтверждаю я.

— Значит, новая защита не сработала. Неудивительно...

— Лисса, что ты знаешь о новой защите? Расскажи мне, что происходит.

— Не уверена, сколько мне можно говорить. Помнишь, армия хотела заключить контракт с «Пейс Оверсайт», чтобы курировать наши исследования?

— Ваша компания отказалась.

— Армия вернулась. Национальная безопасность. Нужды страны. Мы работаем с ними уже несколько недель, и... я боюсь, что сказала слишком много.

— О чем ты? Что ты знаешь?

— Каждый раз, когда я говорю с тобой, Шелли, кто-то слушает. Они и сейчас слушают, верно?

Я начинаю мерить комнату шагами, мои робоноги стучат по плитке пола, полосы яркого света бьют по глазам, почти ослепляя меня.

— Ты не обязана мне говорить.

Но я хочу знать.

И Лисса хочет мне рассказать.

— Связной от армии, с которой я работаю — ты ее не знаешь, — она позвонила мне почти час назад. Так рано, что я сразу поняла: что-то не так. Я испугалась за тебя. Я не хочу, чтобы тебя снова подставили под удар.

— Я в порядке. Не волнуйся.

— Она хотела узнать мое мнение о том, как избавиться от этого... от Красной Зоны.

— Но я только что говорил с Кендриком... — об этом же. Я осекаюсь, прежде чем сказать лишнее, но она понимает.

— Это критический вопрос, — говорит она, — и ответ непрост, потому что Красная Зона — это не что-то одно. Я думаю, она выросла из совокупности программ маркетинга и учета товаров...

— Маркетинга? Ты шутишь? — Предположение генерала Трейгера о том, что это разработка оборонного подрядчика, кажется мне более логичным.

— Думаешь, это звучит банально?

— Да.

— Самые сложные программы из существующих используются для потребительского анализа. Они повсюду, следят и анализируют каждый аспект нашей жизни. Количество данных, собранных на любого из нас, уму непостижимо — но это только одна сторона. Шелли, насколько я могу судить, части этой программы, Красной Зоны, запущены по всему миру, и эти части зеркально дублируются, так что никто не может просто «выдернуть вилку из розетки».

Кендрик сказал то же самое, а когда я спросил, нет ли способа избавиться от нее, он ответил: Выход есть всегда, сынок, если мы готовы заплатить цену.

И я, наседая на него: И что? Мы готовы?

— Какова цена избавления от Красной Зоны? — спрашиваю я Лиссу. — Что нам придется сделать?

— Я думаю, нам пришлось бы разрушить субстрат, на котором она живет... обрушить Облако. Именно это я сказала армии — и боюсь, они могут решить так и поступить.

Кендрик сказал, что вопрос на рассмотрении в комитете.

— Никто не может обрушить Облако, — возражаю я. — Оно повсюду, это избыточная система.

— Нам нравится так думать. — Ее голос тихий, испуганный. — Это неправда. Минутка гиковской инфопаузы, детка. Весь нелокальный трафик данных проходит через ограниченное количество физических точек, известных как узлы обмена. Уничтожьте горстку таких...

Ее объяснение обрывается на полуслове. Связь прервалась — но иконка сети всё еще горит зеленым. Я пытаюсь перезвонить Лиссе — вызов не проходит.

Секунды спустя кто-то активирует сигнал оборонной тревоги базы.

Громоподобный гул наполняет казарму: все бросаются к броне и своим «костям».

У меня уходит две минуты на то, чтобы одеться и снарядиться. Я натягиваю шлем и наблюдаю, как на визоре всплывают иконки. Я связан со своей черепной сетью, со своим HITR, со все большим числом моих солдат и с сетью C-FHEIT — но значок связи с Гайденс подсвечен серым. Голос Дельфи не приветствует меня. Со мной вообще никто не разговаривает.

Я вызываю по визуальной связи полковника Кендрика:

— Что происходит?

— Мы под атакой. Позаботься о том, чтобы твои солдаты были в снаряжении и в полной готовности.

Крошечные вентиляторы шлема обдают мои пылающие щеки желанным прохладным воздухом. Я хватаю оружие и распахиваю дверь.

Наверху лестницы стоит Эллиот, одетый в одни боксеры, будто только что скатился с кровати. Он резко оборачивается ко мне; лицо искажено шоком и страхом, глаза прищурены — он пытается убедить себя, что человек за безликим черным визором — это я.

— Шелли?

Между нами открывается дверь комнаты