Первый свет - Линда Нагата

Ее голос звучит из темноты:

— Вы серьезно, что ли?

— Вполне.

Я рассказываю ей то немногое, что знаю о Красной Зоне, надеясь повязать ее этими сведениями, которые, скорее всего, являются секретными. Тогда, если она запросит перевод в другое подразделение, Кендрик почти наверняка ей откажет, и я смогу удержать при себе опытного сержанта.

— Красная Зона, — шепчет она. — Значит, это правда.

— Что правда?

— Что там, снаружи, есть что-то, что ведет людей к гибели.

По затылку пробегает холодок. Джейни — человек основательный: умная, скептичная, надежная. Она мне как старшая сестра, которой у меня никогда не было, всегда готовая вернуть меня в строй, если я начну отклоняться. Сверхъестественная херня — это не про нее.

— Джейни, ты о чем вообще?

— Вам нужно чаще выходить в мир, лейтенант. Происходят странные вещи. Люди делают выбор, о котором вы бы никогда не догадались. Знаете Муна? Его сестра ни с того ни с сего бросила работу на фабрике. Сказала ему, будто на нее наложили заклятие, и она внезапно поняла, что не должна тратить жизнь на то, чтобы проверять, ровно ли наклеены обертки на десяти миллионах конфет. Мать Таттла бросила того никчемного придурка, с которым жила девять лет, после того как ее посетило чувство, что пора двигаться дальше — настолько сильное, что она не смогла ему сопротивляться. Младший брат Рэнсома уже собирался записываться в армию, но посмотрел «Тёмный Патруль», забрал документы, собрал вещи и уехал с какой-то молодежной группой заниматься благотворительностью — отказался от любой возможности заработать. И я слышу историю за историей о богатых детках вроде вас, которые подписывают военные контракты без всякой веской причины.

— У меня была причина.

— Не у всех она есть. — Ее ботинок скребет по бетону. Тон мягкий, но насмешливый. — Люди говорят: «Я прозрел и увидел истину». Или: «Бог поселил беспокойство в моем сердце». Или: «Впервые в жизни я понял, зачем явился в этот мир. Я просто это почувствовал».

— И это плохо? — спрашиваю я. — Как по мне, на погибель не похоже.

— Это чертовски подозрительно. Нас что, всех взломали?

— А тебя?

— А я бы об этом узнала?

— У тебя есть причины думать, что это так?

— Да. Меня забросили в финальный эпизод вашего реалити-шоу, разве нет? А этого не должно было случиться. Я только что закончила боевой выход. Мне обещали передышку, но в последний момент пришли новые приказы, и меня отправили в Дассари.

— Я неделями ждал нового сержанта. У нас был недобор. Ты же знаешь, людей никогда не хватает.

Парадная дверь ЦТУ открывается, заставляя нас обоих вздрогнуть. По привычке я тянусь к винтовке — уже второй раз за утро я готов наставить оружие на своего командира, — потому что из яркого света, льющегося из дверного проема, выходит Кендрик.

Я встаю. Джейни тоже поднимается. Утро становится светлее. Возможно, на востоке уже достаточно света, чтобы Кендрик мог нас видеть... но я уверен, он и так знал, что мы здесь.

— Тебе нужно поучиться скрытности, Шелли, — говорит он, подходя ближе и давая понять, что следил за нитью нашего разговора, запечатленного моим оверлеем. Я не удивлен. Я знал, что кто-то будет слушать.

Он поворачивается к Джейни:

— Ну что, Васкес? Вы правда хотите поверить в эти байки о киберпризраках? Начнете винить Красную Зону во всем, что идет не по-вашему?

— Нужно же кого-то винить, сэр.

Он смеется — громкий, утробный хохот.

— Это уж точно, хотя раньше мы называли это просто удачей. Учитесь управлять своей удачей и перестаньте себя пугать. Мы знаем, что враг где-то там. Это уже большой шаг вперед.

Он продолжает свой путь и скрывается в казарме.

— Никаких секретов рядом с вами, да, сэр? — говорит Джейни.

Я наклоняюсь, чтобы поднять свою «мертвую сестру».

— Никаких, — соглашаюсь я. — И об этом стоит помнить.

Эллиот внутри, опирается на дежурный стол. Джейден Мун несет вахту; он уже принял душ, переоделся и выглядит раздраженным из-за Эллиота, который, без сомнения, объяснял ему взаимосвязь между войной, политикой и оборонными подрядчиками.

Когда я вхожу, Мун смотрит на меня с облегчением.

— Лейтенант, к вам мистер Вебер.

Эллиот поворачивается и оглядывает меня с ног до головы: от коротко стриженной макушки до моих робоног.

— Шелли. Не верится, что это был ты там, сегодня ночью. Когда я видел тебя в последний раз, ты еще был в кресле.

Я изображаю наглую ухмылку, потому что, если я буду выглядеть обеспокоенным, он начнет спрашивать почему.

— Думаю, протезы себя оправдали. Я не какой-то там супер-кибер-воин из комиксов, но не отстаю. Скоро должно прийти официальное подтверждение. Меня признают годным к полевой службе, а это значит, что программа Кендрика получит крупный грант. — Я направляюсь к лестнице, таща М-CL1a и свою «мертвую сестру». — Так надолго ты здесь? Не улетаешь утром?

Он пристраивается рядом.

— Нет-нет. Мне все еще нужно взять у тебя интервью — короткое интервью, — быстро добавляет он, когда я начинаю возражать. — Да брось, это просто очерк о звезде «Тёмного Патруля». Армия требует его сделать. Они продвигают эту программу протезирования. Поэтому я здесь.

Есть и другие причины, по которым он здесь, восходящие к телефонному звонку в два часа ночи. Мы начинаем подниматься по лестнице.

— Трудно поверить, что в наши дни ты пишешь пропагандистские статейки для армии, — замечаю я.

Он замирает на лестничной площадке, бросая на меня оценивающий взгляд.

— Я знаю, Шелли, что на тебя много всего навалилось, но я тебе не враг.

Возможно, это правда. Надеюсь на это. Но я не позволю ему давить на чувство вины. Я иду дальше.

— Всё не так просто, — говорю я ему. — Ни с тобой, ни с армией.

Кажется, я до него достучался.

— Думаешь, у меня есть другая причина быть здесь? — спрашивает он, когда мы добираемся до верха. — Ладно. Ты прав.

Я иду дальше, пока не дохожу до двери своей комнаты. «Мертвая сестра» становится чертовски тяжелой, поэтому я открываю дверь и ставлю ее внутри. Затем поворачиваюсь к Эллиоту.

Он говорит:

— Я слышал слух...

Я поднимаю руку в перчатке ладонью вперед, и он замолкает. Я постукиваю пальцем у глаза, напоминая ему, что там находится.

— Не говори этого, если не хочешь, чтобы армия об этом узнала.

— Если они этого не знают, значит, у них всё еще хуже, чем я о них думаю. — Он скрещивает руки на груди и вскидывает подбородок, словно вызывая меня на спор. — Кажется, всё началось с «Тёмного Патруля», но сейчас вовсю ползет слух, Шелли, что в связанные