Ангельская мельница - Андреас Грубер

— Мадлен вас ненавидит! Вы можете исключить, что она способна причинить вам вред?

— До сих пор я прекрасно обходилась без полицейских поблизости.

Истинная правда.

Гомес шёл в нескольких шагах позади них и вертел зонтик над плечом. Без такого телохранителя Линда и в самом деле могла обойтись.

Если бы Мадлен в этот момент выскочила из-за дерева, чтобы всадить Гомесу ножницы в гортань, он уже не успел бы дотянуться до оружия.

Они дошли до фургона Линды, припаркованного прямо у Западных ворот; на ветровом стекле лежало удостоверение инвалида. В нескольких метрах позади Хогарт увидел фургон патологоанатомической службы.

Рядом, вторым рядом, стоял металлически-чёрный «Ауди» Айхингера, только что из автомойки. Люк в крыше был открыт — небрежно, как всегда. Хогарт посмотрел на приближавшийся грозовой фронт.

Кто хочет выглядеть крутым, должен быть готов к тому, что ему зальёт машину дождём, а запасной галстук в боковом отделении промокнет.

Линда протянула Хогарту руку.

— Большое спасибо, дальше я сама.

Она сложила спинку и педали кресла и, ухватившись за руль, подтянулась на водительское сиденье.

Хогарт уже видел эту процедуру однажды, в кабинете Приолы. Удивительно сильная женщина. Впрочем, она проделывала это упражнение по нескольку раз в день.

— Поедете в академию?

Она сняла с инвалидного кресла колёса и положила их на пассажирское сиденье.

— Когда утром я узнала об эксгумации, взяла отгул. Поеду домой, выпью таблетку от головной боли и отдохну. Заглянете сегодня после обеда на кофе с пирогом?

Он правильно расслышал?

Ещё вчера она собиралась заявить на него в прокуратуру из-за его лжи, — правда, к его несчастью, это уже успел сделать за неё кое-кто другой.

— В знак примирения, — добавила она.

— Большое спасибо, но…

— С вами ничего не случится, обещаю. Мой дом охраняют со всей строгостью. Кевин Костнер стоит вон там — совершенно незаметный, с моим зонтиком в руке.

Она кивнула на полицейских, которые на противоположной стороне улицы садились в свою машину.

— Спасибо, но у меня заседание в суде и ещё кое-какие дела.

— Тогда удачи. Всего хорошего.

Она захлопнула дверь и завела двигатель.

Он смотрел вслед машине, пока та не растворилась в потоке. Потом уставился на «Ауди» Айхингера. Дело ещё не было закончено. Хогарт вернулся к могиле Боманов.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 23

Хогарт перешагнул через жёлтую заградительную ленту. И какой в ней прок, если её никто не охраняет и перелезть может любой желающий? Впрочем, этим утром из-за надвигающейся грозы на кладбище почти никого не было — некому было гадать, почему между ивами раскапывают могилу.

Айхингер, услышав шаги Хогарта, даже не обернулся.

— Привет, Хог. Как всегда — в нужное время в нужном месте.

С бесстрастным лицом он наблюдал, как двое могильщиков вместе с Бартольди поднимают из ямы открытый гроб. Дерево отсырело, прогнило и грозило развалиться. Видимо, для похорон выбрали один из самых дешёвых гробов.

— Осторожно! — крикнул Бартольди.

Гроб повело набок.

Айхингер повернулся.

— Хог, что тебе здесь понадобилось?

— Просто составил компанию Линде Боман.

— Смотрю, вы прекрасно поладили. А ведь ещё вчера она собиралась подать на тебя жалобу.

— Мы объяснились, — сказал Хогарт. — Зато кто-то другой — какой-то мудак, пожелавший остаться анонимным, — накатал на меня заявление.

Айхингер посмотрел на Хогарта так, будто с удовольствием врезал бы ему апперкотом и отправил прямиком в открытую могилу.

Конечно, Айхингер злился: Хогарт с самого начала оказался прав насчёт следа двух сестёр, а криминальная полиция теперь выглядела довольно глупо. Расследование в еврейско-политических кругах оказалось пустой тратой времени, как и все прочие версии, связанные с врачами и физиотерапевтами.

Даже до Айхингера постепенно должно было доходить, что Курта они держат под стражей зря. Но, похоже, всё это уже превратилось в личную вендетту между ним и Хогартом.

Полицейский глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки. Да пусть бесится. Хогарт тем временем разглядывал надгробие. Дата смерти выглядела странно. Редко бывает, чтобы супруги умерли в один день, да ещё первого января.

— Как вам удалось уговорить Хаузера согласиться на эксгумацию Боманов?

— Он больше не ведёт это дело. — Гарек сплюнул на землю. — У него его забрали.

— Уж не потому ли, что он знаком с сёстрами?

— Хог, какое тебе до этого дело? — вмешался Айхингер.

Гарек не обратил на коллегу внимания.

— Материалы по той автокатастрофе тогда проходили через него. Он пресёк дальнейшее расследование и перекрыл контакты с прессой. Ради дочерей — во всяком случае, так это подавалось. А теперь выяснилось, что…

— Рольф! — Айхингер бросил на него мрачный взгляд.

— Что? — проворчал Гарек. — Всё равно скоро в газетах будет.

— Да, потому что он опять сольёт это прессе! — Айхингер мельком взглянул на Хогарта. — Мы хоть раз можем спокойно вести расследование без того, чтобы вся эта дрянь расползалась по городу?

Ну и злопамятный же тип. Айхингер, похоже, никогда не простит ему те несколько сорванных облав.

Хогарт повернулся к Гареку.

— Только не говори, что у Хаузера роман с Мадлен Боман.

Айхингер умолк. Стиснув зубы, он уставился на останки, которые Бартольди очищал от налипшей глины.

Гарек сунул руку во внутренний карман пиджака и выудил пачку фотографий. Протянул Хогарту. Снимки были резкими, но недоэкспонированными. И всё же Хаузера и Мадлен можно было узнать.

Сумерки. Машина. Угловатое лицо Хаузера, короткий ёжик, очки в стальной оправе — ошибиться было невозможно. Правда, на этих фотографиях мужчина лет пятидесяти пяти улыбался совсем не так скользко, как на пресс-снимках, где он лез в свет софитов с результатами расследования какого-нибудь громкого дела.

На первых кадрах казалось, будто он ссорится с Мадлен; на следующих они уже целовались. На заднем плане угадывалась каменная кладка Ангельской мельницы — но лишь для того, кто знал, как эта мельница выглядит.

Хогарт вернул фотографии Гареку.

— Это снимки с той негативной плёнки из бумаг Фальтля?

— Мы проявили их вчера вечером. Им около пяти лет.

Пять лет! Значит, они были сделаны задолго до того, как родители Линды и Мадлен погибли в аварии. Прокурор Фридхельм Хаузер, добрый друг издателя Бомана, видимо, был связан с этой семьёй куда теснее, чем понравилось бы его жене.

И