Ангельская мельница - Андреас Грубер

Гарек убрал фотографии в карман.

— Этого хватило, чтобы отстранить Хаузера от дела.

По мнению Хогарта, этого хватило бы, чтобы повесить на Хаузера куда больше. Надо же было быть таким идиотом — позволить себя сфотографировать.

Хогарт недооценил старого, пропитого Фальтля. Без водительских прав тому наверняка было непросто ночами шляться по лесу на Каленберге и ловить любовников в нужный момент. Сколько попыток ему понадобилось? Возможно, он провёл целое лето, охотясь за этими кадрами.

Но зачем? Чтобы прикрыть себя перед прокуратурой на случай шантажа Боманов?

Как бы осторожен ты ни был, рано или поздно попадался каждый: Курт, крутивший роман со своей пациенткой; его мать и бывший деловой партнёр его отца; доктор Дорнауэр и его секретарша Кармен Шолль; прокурор Хаузер, радостно трахавший Мадлен Боман на Ангельской мельнице.

Хогарта не окружали нормальные пары. Судя по всему, любые отношения были перекошены и непременно тащили за собой неприятности. А может, именно это и было нормой?

— О чём задумался? — спросил Гарек.

— О матери.

— Мне бы твою психику. — Гарек вдруг ухмыльнулся. — Она, кстати, всё ещё встречается с тем мошенником, который тогда подставил твоего отца. Умный гад, мы ничего не можем ему доказать.

— Знаю. — Хогарт вздохнул. — Раз в месяц, в отеле «Карузо».

Мысли снова вернулись к делу.

— Значит, Хаузера отстранили?

— Пока нет… ох, изжога! — Гарек снова сплюнул. — Плассоник временно взял дело на себя. Он дал нам зелёный свет по всем направлениям: мы подняли машину Боманов краном из ущелья и отбуксировали её в Криминалистическое экспертное управление.

Плассоник? Лауренц Плассоник! Хогарт знал это имя. Старый боевой конь, лет двадцать как прокурор; такой и глазом не моргнёт, если придётся вскрыть попытку замять дело.

Сейчас для Курта всё складывалось неплохо, но у самого Хогарта по-прежнему висело на шее заседание у Железной леди. А этот процесс мог обернуться не только штрафом и потерей лицензии, но и солидным сроком.

Маргарет Браунсторфер вела заседание тогда, когда прокурор обвинял его в воспрепятствовании служебным действиям по делу о мейдлингской афере в квартале красных фонарей. Старая леди наверняка ещё помнила Хогарта, а если нет — ей достаточно было заглянуть в его дело.

Не каждый день кто-то срывает несколько облав, чтобы исчезли поддельные страховые экспертизы на миллионы. Даже спустя столько лет прошлое снова и снова настигало его.

— Старик, ты меня вообще слушаешь? — спросил Гарек.

Хогарт вздрогнул.

— Ребята из КТУ сейчас как раз занимаются этой тачкой!

— И повсюду твои отпечатки! — добавил Айхингер.

Ещё бы. Он ведь довольно долго пролежал под машиной и сделал то, что криминальная полиция должна была проделать ещё два с лишним года назад.

Вдруг Хогарт насторожился.

— Откуда у вас мои отпечатки?

— С фотографий из бумаг Фальтля, придурок! — прошипел Айхингер. — Ты и твоя племянница всё там облапали. Очень помогли.

— Зато на пыльном колёсном диске машины нашлись и отпечатки Мадлен Боман, — добавил Гарек. — Она держалась за него, когда залезала под машину, где, возможно, перерезала тормозной шланг. В «Мерседесе» восьмидесятых было ещё легко выпустить тормозную жидкость. Эксперт говорит, отпечатку около двух с половиной лет.

— Чего вам ещё нужно?

— Не так быстро, ковбой. — Гарек указал на два тела, которые Бартольди как раз накрывал брезентом. — Подробности узнаем после вскрытия. Его, кстати, тоже запросил Плассоник. Хаузер бы ни за что не согласился.

Могильщики раскрыли колёсную раму каталки. Бартольди повернулся к ним.

— Готово, господа.

Он окинул Хогарта взглядом.

— А вы кто?

— Никто! — резко вмешался Айхингер. — Мы можем идти?

Бартольди недоумённо посмотрел то на Хогарта, то на Айхингера. Хогарт промолчал.

Тут зазвонил мобильный Айхингера. Тот вытащил из кармана пальто новенькую Nokia — под стать своему прилизанному виду. Следователь только кивал, ничего не говорил, а потом убрал телефон обратно.

— Плассоник запросил у судьи ордер на обыск. Займёшься?

Гарек кивнул.

— Хорошо, идём.

Айхингер зашагал вперёд, за ним Бартольди и двое могильщиков, толкавших каталку.

Хогарт проводил их взглядом.

— Бартольди хорош?

— Лучший судебный медик, какой у нас есть, — ответил Гарек. — Он не делает вскрытий, если сам не занимался эксгумацией. А на этот раз результат нужен нам как можно быстрее.

— Бартольди выглядит так, будто до трёх сосчитать не может.

Гарек усмехнулся.

— Ошибаешься, Хог. Он, между прочим, по хирургическим записям Фальтля установил, что ножницами, которыми ударили Линду в бедро, пытали Островски и Дорнауэра.

По спине Хогарта пробежал холодок. Насколько больной должна быть эта женщина, чтобы почти двадцать лет хранить эти ножницы?

— Значит, разгадка дела, похоже, лежит на поверхности.

— Сейчас всё выглядит так, будто убийца у нас есть. Вчера вечером Плассоник запросил ордер на арест Мадлен Боман. Судья уже всё утвердил. Но Боман исчезла.

— Не удивлён. Поэтому вы приставили к Линде наружку? — спросил Хогарт.

— Может, Мадлен объявится у неё.

— Вряд ли. Они ненавидят друг друга.

Гарек прищурился.

— А тебе не приходило в голову, что вся эта их ненависть — просто спектакль?

Хогарт шумно втянул воздух.

— Ты спятил.

— Я просто делаю свою работу.

Гарек взглянул на часы.

— Мне пора.

— Провожу тебя до машины.

Хогарт пошёл за Гареком к западным воротам.

— Что тебе от меня нужно? — Гарек раздражённо дёрнул галстук, наверняка надетый только из-за эксгумации. — Я всё время думаю, чего ты тут крутишься, как шелудивый пёс.

Хогарт рассказал о повестке в суд: за ложные сведения о личности, воспрепятствование текущему расследованию и сокрытие вещественных доказательств на месте преступления. В зависимости от того, как на это посмотрит судья, дело могло дойти и до обвинения в соучастии.

— Тут ничего не поделаешь. Я тебя предупреждал. — Гарек сунул галстук в карман пиджака. — Хог, как только ты появишься в суде, старая Браунсторфер пригвоздит тебя на месте. И тогда тебе понадобится адвокат получше, чем этот Флизеншу.

— Если только Айхингер не отзовёт обвинение.

Гарек расхохотался.

— Забудь. Скорее ад замёрзнет. Он радуется как ребёнок: наконец-то сможет тебе насолить.

Некоторое время они шли рядом молча.

— На что Плассоник запросил ордер на обыск?

Гарек вытащил из кармана брюк смятый листок. На нём была от руки