Ангельская мельница - Андреас Грубер

бензиновую канистру? Газовая труба дала течь — и бах! Весь нижний этаж выгорел, все мейнфреймы и компьютерные системы превратились в пепел и обломки, все резервные копии уничтожены… а вы приходите ко мне с расплавленной бензиновой канистрой.

Он с грохотом швырнул на стол папку или что-то похожее.

Пока Кольшмид продолжал бушевать, Хогарт полез по лестнице вверх. Он погасил керосиновую лампу, перебросил лопату через край колодца и перелез через стенку.

— …вы меня вообще слушаете?

— Что? Да, конечно, — выдохнул Хогарт, снова поднеся телефон к уху.

— Где вы вообще находитесь? Связь отвратительная.

— Иду по следу за городом.

К этому времени небо затянула темная пелена облаков. Казалось, уже наступили сумерки. Вдали раскатился гром. Поднялся ветер и зашумел в соснах.

Мокрая рубашка холодно липла к телу. Хогарта знобило. Слушая Кольшмида, он с трудом надел пиджак, а потом посмотрел на себя. Вид у него был такой, словно он только что участвовал в борьбе в грязи.

Даже думать не хотелось. Туфлям и костюмным брюкам пришел полный конец. Дурацкая затея не окупилась ни в малейшей степени.

— …чем бы вы там сейчас ни занимались, в ближайшие часы мне нужны железные доказательства поджога, преступник, ход событий или мотив!

— Я работаю над этим.

Хогарт понес лопату к овощному погребу. Когда он рывком открыл дверь, первым делом посмотрел на потолок. Пауки снова бросились в самый дальний угол кладовой — туда, где было темно и сыро и где в деревянных ящиках гнила картошка.

Хогарт прислонил лопату к косяку и прищурился. Там, в глубине, как он теперь понял — глаза еще не отвыкли от темноты, — лежали не только поддоны с овощами, но и кое-что еще.

Он сделал шаг во мрак. В задней части угольного подвала, где рядом с поддонами громоздились сотни брикетов, деревянный потолок переходил прямо в земляной склон. Загородка уходила в холм. Неудивительно, что здесь пряталось столько живности.

Но отвращение к паукам как рукой сняло, когда в самом дальнем углу, возле брикетов, он увидел несколько бензиновых канистр.

— Хогарт? — спросил Кольшмид.

— Вы крадете мое время. Я перезвоню!

Хогарт отключил телефон. Пригнувшись, он прошел в глубину и выволок одну емкость наружу. Канистра оказалась тяжелой: двадцатилитровая, из черного пластика, с зеленой завинчивающейся крышкой, зеленым съемным носиком и большой предупреждающей этикеткой сбоку.

Господи, вот оно!

Если повезет, в канистрах бензин «Супер Плюс», неэтилированный, с двадцатью одним процентом алкенов. Теперь ему не хватало только мотива.

Хогарт распахнул дверь настежь, чтобы в погреб попадало как можно больше света. Потом снова нырнул внутрь — искать другие следы, которые могли бы уличить Мадлен.

Но здесь валялись только засохшие остатки помета. Кроме того, из угла тянуло едкой мочой — наверняка куньей. Тварь не только обоссала канистры, но и грызла крышки, содрала этикетки и понадкусывала пластиковые стенки.

К тому же зверек разрыл землю. На полу отчетливо виднелись следы куньих когтей. Видимо, эта дрянь протиснулась через щель под деревянной дверью, чтобы понюхать бензин.

В рыхлой земле лежал грязный лоскут. Хогарт хотел поднять его и вытереть руки, но ткань оказалась вкопана в грунт. Он потянул, и земляная корка треснула.

Кто-то закопал здесь остатки ткани, возможно даже одежду. Может быть, заляпанную кровью одежду Мадлен с ночи убийств.

Окрыленный, Хогарт метнулся к лопате и вонзил ее в землю. Если на этой материи найдется хотя бы капля крови с ДНК Островски, Дорнауэра или Фальтля, они прижмут Мадлен не только за убийство родителей, но и за еще один — тройной.

Немного покопав, он понял, что перед ним. Клетчатая хлопковая рубашка. Пуговицы были на месте. Насколько позволял низкий погреб, он снова вогнал лопату в грунт.

Услышав хруст, Хогарт замер. Потом перевернул штык и навалился всем весом на рукоять. Инструмент с ломким звуком ушел глубже.

Он тут же выдернул лопату, отбросил ее, рухнул на колени и стал копать руками. В лицо ударил отвратительный запах. Его замутило. Пальцы вошли во что-то мягкое. Во всяком случае, это были не корни.

Торопливо Хогарт отгреб землю в сторону. Вскоре перед ним показалась человеческая рука — он откопал ее до запястья. Плоть высохла, кончиков пальцев не было.

Похоже, рука лежала на животе, в который Хогарт и вогнал лопату. От этого зрелища его вывернуло утренним кофе. Желудочная кислота поднялась к горлу и потекла через нос. Хрипя, он на четвереньках выполз наружу, рухнул на спину и жадно хватил свежего воздуха.

— Там, в глубине.

Хогарт отступил в сторону.

Гарек и Крайник на несколько минут скрылись с фонарями в овощном погребе.

Хогарт склонил голову набок. Если бы он только мог разобрать хоть слово из их шепота.

— Торс совсем недавно повредили тупым предметом! — вдруг крикнул наружу Крайник.

Хогарт заглянул в погреб.

— Это был я!

— Отлично, Хог, — отозвался Гарек.

Они снова присели рядом и, переговариваясь шепотом, ручной щеткой освобождали труп от комьев земли.

Наконец Гарек вышел из погреба, а Крайник продолжил работать. Следователь выпрямился, и в позвоночнике у него хрустнули позвонки. Гарек был бледен, зато Крайник, казалось, даже вошел во вкус.

Откапывать труп для него наверняка было интереснее, чем рыться в ящиках или опылять стеклянные поверхности в поисках отпечатков.

Гарек стянул латексные перчатки.

— Вот тебе и пресловутый труп в подвале. Даже знать не хочу, что ты искал в этой дыре и как тебе вообще пришло в голову копать именно там. — Он коротко взглянул на небо и втянул воздух. — Тело почти полностью разложилось. Кончиков пальцев нет, а тот, кто так делает, обычно еще и зубы покойнику выбивает.

Он скривился и сплюнул на землю.

— Идентифицировать будет трудно. Лежит там наверняка лет пять или шесть.

Гарек набрал на мобильном номер. Разговор длился несколько минут. Насколько Хогарт понял, сначала он говорил с Айхингером, который все еще находился в патологии, потом — с Бартольди. Объяснив, как добраться до Ангельской мельницы, Гарек завершил звонок.

— Судмедэксперт отправит сюда группу, — пояснил Гарек. — Ребята просто счастливы, что сегодня им достанется второе вскрытие. Столько трупов, сколько на этой неделе, у них на столах одновременно еще не лежало.

— Бартольди уже что-нибудь выяснил?

Гарек пожал плечами.

— Обычное. Через два с половиной года следов крови уже не остается. Ему придется готовить образцы костей и костного мозга в пробирках. Через неделю будут токсикологические результаты. Тогда узнаем, отравили Боманов или накачали снотворным.