Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Сейчас, однако, Базедов не знал точно, где искать эту точку. Невооружённым глазом она была неразличима. Он предполагал, что она находится примерно в метре над полом, на стене за меловым контуром.

Он разложил штатив и закрепил камеру. Не тратя времени на пробы, навёл зум на предполагаемое место и нажал на спуск. Вспышка на долю секунды ослепила его, оставив перед глазами чёрные пятна.

Ничего необычного он не заметил. Но стоило откинуть дисплей и рассмотреть снимок, как отражение проявилось отчётливо. Оно всё ещё было там. Ещё как было.

Из-за сильного приближения блик у правого верхнего края проступил куда яснее, чем на фотографиях с места преступления. Базедов подтянул этот участок настолько близко, насколько позволяла камера. Следующий кадр показал отблеск в огромном увеличении.

Камера, конечно, не могла соперничать с компьютером Мартина и его программой для обработки изображений, но кое-какие функции позволяли увеличить фрагмент на дисплее и поднять чёткость.

— О нет…

У него перехватило дыхание. Он уставился на экран. Максимальное увеличение и предельная резкость дали странную картину. В блике отчётливо различались цвета радуги — само по себе ничего противоестественного, — но отражение не расходилось звёздочкой. Скорее казалось, будто свет сгибается вокруг точки в стене, будто вспышка огибает это место полукругом.

Он не был физиком и объяснить это явление не мог. Знал только одно: ничего подобного он прежде не замечал ни на одном из своих снимков, а фотографом был, чёрт возьми, уже очень давно.

Что бы ни представляла собой эта искривлённая вспышка, Филиппу он о ней рассказывать поостережётся. Дурацких замечаний о том, что он не умеет обращаться с камерой, ему сейчас только не хватало. При первой возможности он сообщит об этом Алексу. А пока надо выяснить больше: Алекса вряд ли впечатлит световое отражение на месте преступления, если непонятно, откуда оно взялось.

Базедов обошёл штатив и присел перед стеной. Засаленные деревянные доски оказались прямо у него перед носом. В ноздри ударил едкий запах серы, будто сразу за стеной проходили сточные трубы старинной водолечебницы.

Осторожно он провёл подушечкой пальца по доскам. Отвёл плечо, чья тень падала на стену, и тусклый свет потолочных ламп лёг прямо на нужное место.

Он резко втянул воздух. Если сосредоточиться и смотреть внимательно, можно было заметить, как свет изгибается вокруг определённого участка, словно его отклоняет мощный магнит… если, конечно, такое вообще возможно.

Он сунул палец в световую дугу, но ничего не почувствовал. Тогда ткнул в стену. От кончика пальца по тыльной стороне ладони пробежала дрожь, будто дерево находилось под слабым напряжением.

Он уже хотел надавить сильнее, когда рядом скрипнули половицы.

Базедов резко обернулся. Из глубины бара донёсся шум. На миг пол под ним заскрипел и глухо загудел. Он поднял взгляд и задержал дыхание.

Ничего.

Он прислушался.

Из коридора отчётливо донеслось тяжёлое дыхание. Что-то находилось в проходе, который вёл мимо туалетов на задний двор. Неужели опять собака? Или Филипп решил сыграть с ним злую шутку? Нет. Вряд ли. Криминалист даже не знал, что он здесь.

И тут на него легла тень.

В дверном проёме стоял силуэт тощей фигуры. Лицо скрывала темнота. Над головой торчала длинная палка. Базедов отпрянул.

— На вашем месте я бы этого не делала, — проворчала фигура, выходя на свет.

С облегчением Базедов опустил плечи. Перед ним стояла хозяйка «Бурого Пятирога» с ручкой швабры в руках.

— Господи, как вы меня напугали!

— На вашем месте я бы этого не делала, — повторила она и поставила на пол ведро с водой. Кивнула на стену. — Оно сопротивляется.

— Что сопротивляется? — растерянно спросил Базедов.

Хозяйка вдруг показалась ему другой — странной, словно сдвинувшейся в сторону от самой себя.

— Лучше бы вам этого не знать.

Она опустила швабру в ведро и провела ею по полу.

Не знать?

Базедов следил за ней взглядом. Всего несколько часов назад, когда она предоставила им общинный зал, эта женщина казалась совершенно нормальной. Теперь же выглядела озлобленной и усталой, будто выполняла давно назначенную ей повинность — отдраивать залитый кровью пол бара. О чём она говорит?

Пока она тёрла доски вокруг железного остова, Базедов достал мобильный и набрал номер Кёрнера.

— Да, что такое? — ответил Алекс после второго гудка.

Голос у него был измученный, почти хриплый.

— Я в баре, — сказал Базедов.

Краем глаза он следил за хозяйкой: та кружила вокруг конструкции и снова и снова с чавканьем окунала швабру в ведро.

— Я кое-что нашёл.

Он вдавил палец в деревянную стену. Доска оказалась мягкой и тут же подалась. Сердце забилось быстрее. Базедов поспешно отдёрнул руку.

— Ладно, сейчас подойду.

Из телефона донеслось, как Кёрнер отодвинул стул и открыл дверь.

— Можешь не спешить. — Базедов покосился на хозяйку, стоявшую в нескольких метрах от него. — Я сначала хочу ещё взглянуть на…

Тут что-то пробило ему грудь.

Его отбросило назад, будто ударом молота. Мобильный с грохотом упал на пол, бар закружился вокруг. Под невозможным углом Базедов увидел железный остов. Хозяйка висела в пространстве вертикально. И только тогда он понял: он лежит на полу и смотрит в потолок.

С ним что-то случилось. Ощущение было странное, удушливо-тесное. Грудная клетка сжалась. Инфаркт? Сердечный приступ?

Инстинкт выживания сработал раньше мысли. Он машинально схватился за грудь. Рубашка была мокрой. Базедов попытался приподняться, но поскользнулся на мокром полу. Хозяйка опрокинула ведро?

Она стояла молча и не шевелилась. Почему, чёрт возьми, она не издаёт ни звука? Почему не зовёт на помощь?

В свете потолочной лампы он видел только её очертания. Хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни слова. Потом почувствовал во рту привкус железа. Горло наполнилось; он сплюнул и закашлялся.

И вдруг его пронзила паника. Это могло означать только одно.

Дрожа, он поднял руки и посмотрел на ладони. Они были в крови. Он огляделся. Боже, он лежит в огромной луже крови! Неужели хозяйка вонзила ему в грудь деревянную ручку швабры? Ручка, должно быть, прошла сквозь всё тело.

По спине стекала влажная липкая кровь. Что эта сука с ним сделала?

Шок накрыл его; он судорожно, беспорядочно хрипел. Неужели он умрёт сегодня вечером?

Задыхаясь, Базедов перевернулся на живот и пополз к стене. Он плевался кровью, впивался пальцами в деревянные планки, подтягивался. Дыхание клокотало, сердце бешено колотилось. Он прислонил голову к стене и попытался поставить на пол