Другое Я - Франк Тилье

— Честно говоря, у меня ужасная память. Некоторые вещи я помню очень хорошо. Зато события, произошедшие довольно давно, остаются очень размытыми. Например, у меня почти нет воспоминаний о детстве и юности. Лишь несколько ключевых моментов, и всё.

Сибилла начала нервно ходить туда-сюда. Как всё это интерпретировать? Она бросила взгляд в окно рядом с дверью. На дорожке никого не было. Неужели Эрван тоже появится, как и остальные? Когда она обернулась, Мартин стоял на пороге своей мастерской. Он казался потрясённым.

— Эта картина…

Сибилла подошла к нему. Её сосед сделал ещё один шаг вперёд. Когда он указал указательным пальцем на воздушный шар и замер, она всё поняла.

— Так вы тоже его видите? — вырвалось у неё безэмоциональным голосом.

— Это как раз одно из моих редких воспоминаний из детства. Мне, наверное, было лет десять. Я был с родителями. Это был именно этот воздушный шар. Цвета, логотип… Откуда вы узнали?

— Это тоже одно из немногих воспоминаний моего детства. Полет на этом воздушном шаре с родителями. Образ воздушного шара очень чёткий, а всё остальное — размыто.

Они ошеломлённо посмотрели друг на друга, а потом Мартин покачал головой.

— Вы меня разыгрываете.

Сибилла прислонилась к стене. У неё закружилась голова.

— Вовсе нет. Если бы я взяла с собой свой старый альбом, я бы показала вам фотографию, которая у меня есть. И это ещё не всё… На днях, после нашей встречи с Тибо, я зашла к Мелиссе. Этот воздушный шар она тоже нарисовала. Она боялась. Этого места. Людей. Она сказала мне, что никому нельзя доверять, и что Лонжепен — это… Зло.

Мартин приложил ладонь ко лбу, явно растерявшись.

— Послушайте, я не знаю, как это истолковать.

— Где проходил этот полет на воздушном шаре? У вас есть какие-то соображения?

Он покачал головой.

— То же самое и у меня, — подхватила Сибилла. — Воспоминание есть, но всего остального вокруг нет.

Внезапно взгляд Мартина застыл в направлении панорамного окна, за спиной Сибиллы. По ту сторону пруда Агнес прислонилась к перилам террасы, курила и пристально смотрела на них. Хотя она находилась более чем в пятидесяти метрах, Сибилле показалось, что две раскаленные точки жгут их сквозь стекло. Однако из-за солнца и бликов она не могла их видеть.

— Черт, что она там делает? Мне нужно пойти к ней.

Мартин бросился к своим листам и засунул их под мышку.

— Вы хотели поговорить со мной о моем тексте, верно? Ни о чём другом. Это останется между нами. Не нарушаем привычек. Позже у меня встреча с Тибо, в том же месте и в то же время, что и в прошлый раз. Пойдёмте. Возьмите с собой что-нибудь выпить. В стиле пикника. Я возьму свой рукопись. Это даст нам повод…

Он уже удалялся. Сибилла окликнула его прямо перед тем, как он вышел.

— Мартин, что это за бред?

— Я не знаю. Я абсолютно не знаю…

44

На этот раз за рулём сидел Вик. Рядом с ним Вадим, на лице которого отчётливо отражалась бессонная ночь. После вчерашних открытий он не переставал ворочаться в постели, пытаясь понять, какое послание посылает им убийца. В этом не было никакого смысла, и это сводило его с ума. Чтобы отвлечься, он пролистал выписки со счетов Филиппа Курвье, которые Вик всунул ему в руки, как только они устроились в машине, и невольно выдохнул от разочарования.

— Ты же не можешь сказать, что нашел такую зацепку, не рассказав мне, как ты на самом деле до неё докопался. Эта история со снятием денег в банкомате… Ты что, издеваешься надо мной?

— Мы просто делаем свою работу. Выдвигаем гипотезы и тщательно проверяем каждую из них. Сегодня 14 ноября 2012 года, среда, Курвье снимает четыреста евро в 22:00, в двух шагах от опасного района и, главное, на противоположной стороне от его консультационного кабинета. В нескольких метрах находится убогая гостиница «Бель Нюи. - И вот тут, понимаешь, мой маленький мозг начинает связывать факты. Я предполагаю, что он снял бабки, потому что у него было свидание.

— Ладно, но это свидание могло быть с Меропой или с любой другой проституткой, с которой он встречался. Да и ты думаешь, что копы в то время не установили бы эту связь?

— Ты слышал, что сказал руководитель расследования: они не изнуряли себя этим делом, сделали только самое необходимое. В конечном счёте, они сосредоточились в основном на районах, связанных с уличной проституцией, чтобы выйти на след Меропы. А Фонбарлетт прогнил насквозь от всякой дряни, но не от уличной проституции. То, что у тебя в руках, — это обычный банковский вывод средств среди сотен других. Ничего такого, чтобы это привлекло их внимание.

Вадим швырнул документы на приборную панель.

— Свои глупости рассказывай начальнику, а не мне.

— Прости, я ничего не могу тебе сказать, Вадим. Может, когда-нибудь, когда всё это закончится. А пока не надо меня этим доставать, пожалуйста. Снятие денег вечером рядом с отелем — вот что побудило нас проверить, и это официальная версия. Главное — чтобы мы продвигались вперёд. И быстро.

Вадим прижался затылком к подголовнику и вздохнув, закрыл глаза. Его напарник был прав: если он получил эту информацию незаконным путём, лучше об этом не знать. Притвориться наивным. У него был сын, которого нужно было растить. Он не мог себе позволить опрометчивость.

Им потребовалось немало времени, чтобы выехать из центра Гренобля и выйти на автомагистраль в направлении Валанса. Вадим воспользовался моментом, чтобы приоткрыть окно в поисках свежего воздуха. У него болела голова. День обещал быть долгим.

— Хочешь поговорить о вчерашних находках? — спросил Вик.

— Нет. Послушай радио, а я попробую выкроить хотя бы десять минут сна.

В конце концов он дремал, пока они не добрались до места назначения. Город раскинулся, словно огромный серый камень, между Роном и его ветреными холмами. У края проспектов платаны рисовали коридоры из тени и света. Вик въехал в район Фонбарлетт — лабиринт высоток, прогнивших от преступности. Здесь не так давно стреляли из «калашникова. - Расправы, связанные с наркотиками. Возможно, Меропа жила за одной из этих изрешеченных пулями стен, находясь под гнетом своего сутенера. В самом сердце отчаяния и насилия.

Вик отъехал на несколько улиц, а затем припарковался прямо напротив