Другое Я - Франк Тилье

забыть об этом, — вмешался Тибо. Во-первых, вспомните об исчезновении Лианы. А во-вторых, я неплохо пообщался с одной исследовательницей после… тренировки. Я незаметно попытался узнать больше. Она призналась мне, что код всех домиков меняется из дня в день и может быть использован только один раз за ночь… Короче говоря, систему невозможно взломать.

- Взломать. - Это слово распространилось, как волна, до самых пределов сознания Сибиллы. Записи из дневника Эдит вновь всплыли перед её глазами: - Я взломала код. Код, позволяющий выбраться из лабиринта. - Она говорила о клавиатуре, об изоляции, о Лонжепине. - Лонжепин — это лабиринт. - Новый шок: все ответы уже были где-то глубоко внутри неё, запертые в отдельном уголке. Внезапно она обрела уверенность, что в ней самом есть решение, позволяющее бросить вызов запрету. Как? Как это возможно?

Когда она подняла голову, Мартин склонился к ней, с беспокойством глядя на неё.

— Всё в порядке? Вы очень бледная. Я даже подумал, что вы сейчас потеряете сознание. Выпейте яблочного сока. Сахар пойдёт вам на пользу…

Вокруг неё, на траве, гроздья чёрных очков пристально смотрели на неё, словно рой насекомых. Она залпом выпила напиток дрожащей рукой.

— Думаю, теперь нам нужно… нужно как-то переварить всё это, — сказал Мартин, собирая стаканы и пытаясь придать своему лицу более-менее нормальный вид. Часть меня хотела бы, чтобы ничего не изменилось, но другая часть шепчет, что после всего, что мы только что рассказали друг другу, этого не может быть. Как бы то ни было, пока что мы не должны ничего выдавать. Никаких вопросов. Никаких намеков. Никому. Оба ведите себя как обычно. Ни больше, ни меньше.

Тибо кивнул.

— Какой план?

— У меня его нет, — ответил он, сунув рукопись в руки Сибилле. — Вы, держите это, это будет хорошим поводом, чтобы мы снова увиделись. Кстати, я до сих пор не знаю, понравилось ли вам.

— При всем этом я так и не смогла по-настоящему погрузиться в чтение…

Банальности, наивные улыбки. Жизнь должна была вернуться в привычное русло. Нормальность должна была восстановиться. Как только они выйдут на улицу, над их головами сразу же появятся пристальные и подозрительные взгляды камер.

Через несколько минут Сибилла подошла к своему шале. Она шла медленными, почти неторопливыми шагами, не обращая внимания на устройства слежения. У неё начинали формироваться правильные рефлексы.

На самом деле инстинктивный страх распространился в ней, словно рак. Взломать код… Сегодня ночью… Ей нужно было вернуться в Лонжепин из своих снов и заставить Эдит выложить всё начистоту. Найти способ не принимать лекарства. А если Эрван что-нибудь заметит из-за того, что она бродит по ночам, — ну и ладно.

Деревья в конце аллеи зашуршали, когда она пропустила карту через считыватель. На долю секунды ей показалось, что она разглядела тонкую фигуру, пробирающуюся сквозь зелень в сторону тропинки, идущей вдоль стены.

Испугавшись, она поспешила вернуться домой. На полу, по ту сторону двери, её ждал конверт. Пустой, без указания адресата. Она открыла его. Внутри лежал листок, который она развернула. Почерк она узнала сразу же. Мелисса. - Завтра в часовне. В 10 часов… Никому ничего не говорите… НИКОМУ!

46

Ступени, покрытые серым ковролином с красным узором, узкий коридор, освещённый светом, достойным колумбийской тюрьмы, двери, испещрённые подозрительными чёрными пятнами… Вик заставил управляющего отелем открыть ему номер 21 — у того не было другого выбора, кроме как пойти на сотрудничество. Вместе с Вадимом они весь день не спускались с него с глаз, чтобы он не поднял тревогу, и вместе с остальной частью группы подготовили свою операцию.

Перед ним предстала настоящая кроличья нора. Сделав шаг в сторону, он осмотрел ванную. Швы цвета мочи вокруг эмали, сомнительный унитаз в углу, наполовину сорванная занавеска для душа. Затем он заглянул в окно, расположенное справа от крошечной кровати. Оно выходило на задний двор и фасады других домов, пронизанные квадратами света: люди, занятые своими вечерними делами. Он сел на край кровати, положив оружие рядом с собой. По словам управляющего, встречи обычно происходили около 22 часов.

— Я только что поселился в королевском люксе, — сказал Вик, держа в руке мобильник. — Брассио и Арлье на местах?

— Каждый на углу улицы, — подтвердил Вадим на другом конце линии. — Я сам занял позицию в вестибюле здания примерно в тридцати метрах слева от входа в отель.

— ОК. Свяжемся, как только я задержу девушку и её клиента.

Он повесил трубку. Вдохнул. Пахло чем-то средним между плесенью и перегноем. Небольшой телевизор держался на стене словно по чудесному промыслу. Вику, во всяком случае, не нужно было его включать, чтобы отвлечься: звуки проникали сквозь перегородки — смесь шума душа, писка детей, стука посуды и оживлённых разговоров. Люди жили здесь неделями, месяцами. Семьи, скученные на двенадцати квадратных метрах и в любой момент могущие оказаться на улице. Вик не мог больше смотреть на эту человеческую нищету и, главное, на тех, кто ею пользовался. Именно этим и занимался тот хищник из социальных сетей, который должен был скоро появиться. Полицейский взял пистолет и крепко сжал его. Он намеревался отбить у него всякое желание повторить это.

Сообщение. Вадим. - Приезжает какой-то тип. Наверное, клиент. Лет за 50, хорошо одет. - Менее чем через пять минут раздался звук поворота замка. Вик прижался к стене за дверью. Когда она открылась, он схватил того парня за ворот дуффл-кота и затащил внутрь. Мужчина врезался в кровать и упал на матрас. Седые волосы, зачесанные назад по-де-нировски, свежевыбритая борода, вид высокопоставленного руководителя, недалеко от пенсии: на вид — приличный парень. Вик дал ему пощечину своей трёхцветной карточкой.

— Полиция, ублюдок.

Заодно он конфисковал мобильник, документы и наличные у парня, застывшего от страха. Тот готовился к ночи секса, а теперь, наверное, представлял себя с набухшими яйцами, охлаждаемыми скамейкой в камере предварительного заключения.

— Жан-Пьер Тюйяр, пятьдесят девять лет, Турнон-сюр-Рон. Не возражаешь?

Вик засунул личные вещи парня в глубину кармана, затем отступил и навел на него объектив своего телефона. Мужчина, кровать, мрачные стены.

— Прояви немного доброй воли. Покажи мне свой лучший профиль.

— Что вы делаете?

Вик сделал несколько снимков.

— У тебя есть семья? Жена, дети?

— Послушайте, я… я ничего плохого не сделал, я…

— Твоя знакомая, как её зовут? И перестань притворяться наивным, потому что, уверяю