Последний свет - Энди Макнаб

пошёл за угол к раковинам и принялся за дело. Я отодрал этикетку тремя упрямыми кусками и бросил их в один из стаканов. Затем, напившись из шланга «П» и наполнив бутылку, я побрёл по открытому пространству к сараю, размахивая собранным на ходу ведром в одной руке и коробкой с бутылкой воды в другой, пытаясь не думать ни о чём, кроме работы. Это было трудно. Она была права, у меня действительно были заботы, но по крайней мере я не разболтал, кто настоящая цель.

Облака собирались по-крупному. Я был прав, что не обманывался сегодняшним солнцем. Когда я достиг пологого склона и начал видеть крышу сарая, я услышал короткие гудки автомобильного сигнала и оглянулся. «Мазда» подпрыгивала по дороге, а Луз выбежала встречать отца. Я постоял некоторое время, глядя, как он выпрыгивает из машины, чтобы его обняли и заговорили, пока они шли к веранде.

Сидя во влажной тени сарая, я оторвал верхний и нижний клапаны коробки из-под супа, скомкал их и положил на дно ведра, и у меня остался основной корпус — четырёхсторонний куб, который я разорвал по шву и развернул так, что получился один длинный плоский кусок картона. Я начал вставлять его в ведро, проводя по краям и скручивая, пока не сделал конус, вершина которого находилась примерно на треть от дна, а все скомканные клапаны были снизу. Если бы я отпустил его сейчас, конус бы развалился, поэтому я начал укладывать взрывчатку, всё ещё в обёртках, вокруг основания, чтобы удерживать его на месте. Затем, когда конус был закреплён, я вскрыл остальные коробки, развернул ещё взрывчатки и поиграл с пластилинообразным веществом, утрамбовывая его в ведро и вокруг конуса.

Я пытался сделать копию французской неконтактной мины. Они имеют ту же форму, что и ведро, но немного меньше, и предназначены для того, чтобы, в отличие от обычной мины, их не нужно было размещать прямо под целью для её уничтожения. Их можно спрятать сбоку от дороги или тропы, в кустах или, как я планировал, на дереве. Это удобное устройство, если вы пытаетесь заминировать металлическую дорогу, не выкладывая своё добро на всеобщее обозрение.

Один из вариантов мины инициируется тонкой, как шёлковая нить, проволокой, которая кладётся на асфальт и пережимается. Я собирался подорвать её выстрелом из винтовки Мосина-Нагана.

После срабатывания заводские экземпляры мгновенно превращают медный конус в раскалённую кумулятивную струю, которая на такой скорости и с такой силой пробивает броню цели и разрывает её внутренности. У меня не было меди; вместо неё, и по форме очень похожий, был картонный конус, но во взрывчатке должно быть достаточно силы, чтобы сделать свою работу.

Я продолжал утрамбовывать взрывчатку, стараясь сделать её единой массой над конусом. Мои руки жгло, потому что глицерин попадал в порезы, а головная боль вернулась и всерьёз давала о себе знать.

Идея использовать взрывчатку таким образом пришла мне в голову, когда я вспомнил старого немца, который подарил мне штык. Он рассказал историю о Второй мировой войне.

Немецкие парашютисты захватили мост, не дав британцам взорвать его при отступлении. Заряды всё ещё были на месте, но немцы отключили детонаторы, чтобы колонна танков могла пересечь мост и надрать британцам задницы. Один молодой британский солдат выстрелил из своей стандартной винтовки Ли-Энфилд 303 по установленным зарядам. Поскольку это была взрывчатка старого образца, такая же, как эта, она детонировала и привела в действие все остальные заряды, соединённые детонирующим шнуром. Весь мост рухнул, остановив танки, так и не сумевшие пройти.

Утрамбовав последнюю взрывчатку, я запечатал ведро крышкой, оставил устройство в сарае и направился обратно к дому, думая о том, что ещё мне нужно подготовить для возможных четырёх ночей на земле.

Небо стало металлическим, облака — всех оттенков серого. Лёгкий ветерок был единственным утешением.

Вдалеке прогремел гром, когда я поднялся на склон. Аарон и Керри стояли у раковины, и я видел, что они снова ссорятся.

Керри размахивала руками, а Аарон стоял, выпятив голову вперёд, как петух.

Я не мог просто остановиться и вернуться: я был в ничейной земле. К тому же, мои руки жгло от нитроглицерина, и мне нужно было их смыть и запить пару таблеток аспирина. Дидрокодеин сделал бы это лучше, но мне нужно было бодрствовать сегодня ночью.

Я замедлил шаг, опустил голову и надеялся, что они скоро меня увидят.

Должно быть, они заметили меня на открытом пространстве — смотрели куда угодно, только не в сторону умывальной зоны, потому что руки перестали вращаться, как ветряные мельницы. Керри направилась к двери подсобки и исчезла, а Аарон вытерся.

Я подошёл к ним.

— Извините, что вам пришлось это видеть, — сказал он, явно смущённый.

— Не моё дело, — сказал я. — К тому же, я сегодня уйду.

— Керри сказала мне, что тебя нужно будет отвезти в десять, да?

Я кивнул, отпустил воду и намочил руки, затем перекрыл кран и намылил их, чтобы смыть всю нитроглицериновую гадость.

— Ты говорил, у тебя есть карта? Она на книжной полке?

— Помоги себе, и я дам тебе нормальный компас.

Он прошёл мимо меня, чтобы повесить зелёное полотенце на верёвку рядом с моим.

— Тебе уже лучше? Мы волновались.

Я начал смывать пену.

— Нормально, нормально, должно быть, подхватил что-то вчера.

— Как там ягуар?

— Пообещали, что на этот раз что-то сделают, может, в семисотый, но я поверю, когда увижу. — Он неловко помялся мгновение, затем сказал: — Ну, Ник, я пойду наверстаю упущенную работу здесь. На этой неделе её как-то накопилось.

— Увидимся, приятель.

Я снял своё полотенце с верёвки и направился к двери подсобки.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Теперь, когда небо полностью затянуло серым, в подсобке было почти темно. Я наконец нашёл шнурок от лампы, дёрнул его, и над головой, шатаясь на проводах примерно в шести футах от высокого потолка, замигала одна люминесцентная лампа.

Первое, что я увидел, — оружие и боеприпасы, положенные на полку для меня, а рядом с ними компас «Сильва» и карта.

Мне нужно было сделать «готовые патроны», поэтому я оторвал около шести дюймов дюймовой клейкой ленты, положил патрон на липкую сторону и завернул. Как только патрон был покрыт лентой, я положил следующий, завернул немного дальше, и так далее, пока четыре патрона не оказались в бесшумном пучке, который легко помещался в карман. Я загнул последние два дюйма ленты, чтобы их было легче разорвать, и принялся за следующий. Коробка из двадцати патронов всё ещё шла в рюкзак; никогда не знаешь, как закончится такая работа.

Я порылся в медицинском чемодане в поисках аспирина, закинул две таблетки в рот и запил их литровой бутылкой «Эвиан», оторванной