Последний свет - Энди Макнаб

Керри слушала через наушники, когда его рот беззвучно шевелился.

— Но это не сработает, он не купится... Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?... Он в соседней комнате, спит... Нет, это просто была лихорадка... Боже, папа, ты сказал, что этого не случится...

Джордж не желал ничего слушать и указал на неё через экран.

Она ответила сердито.

— Конечно, я была... Я ему нравлюсь.

В этот момент я почувствовал, как гигантская волна накрыла меня с головой. Моё лицо начало гореть и щипать, когда я прислонился лбом к дверному косяку. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя так сильно преданным.

Я знал, что не должен был открываться ей, я просто знал.

Ты крупно облажался... Почему ты никогда не видишь, когда тебя наебывают?

— Нет, я должна идти готовиться, он только в соседней комнате...

У меня не было ответа, но я знал, что делать.

Когда я распахнул дверь, Керри щёлкала клавишами. Она подскочила на стуле от шока, провод наушников натянулся, наушники соскользнули на шею, и экран погас.

Она пришла в себя, наклонилась, чтобы снять их.

— О, Ник, лучше поспал?

Она знала, я видел это по её глазам.

Почему ты не видел лжи в них раньше?

Я думал, она другая. На этот раз я думал... К чёрту, я не знал, что я думал. Я проверил, что дверь в гостиную закрыта, и сделал три шага к ней. Она подумала, что сейчас умрёт, когда я с силой зажал ей рот ладонью, схватил за волосы на затылке и приподнял.

Она всхлипнула. Её глаза были больше, чем я когда-либо мог представить. Её ноздри раздувались, пытаясь вдохнуть воздух. Обе её руки повисли на моих запястьях, пытаясь ослабить давление на лицо.

Я потащил её в темноту подсобки, её ноги едва касались пола. Пнув дверь, так что мы оба оказались в полной темноте, я приблизил рот к её левому уху.

— Я буду задавать вопросы. Потом я уберу руку ото рта, и ты ответишь. Не кричи, просто отвечай.

Её ноздри работали на пределе, и я убедился, что сжимаю пальцы на её щеках ещё сильнее, чтобы казаться страшнее.

— Кивни, если поняла.

Её волосы больше не пахли шампунем: я чувствовал только кофейное дыхание, когда она несколько раз нервно кивнула в мою руку.

Медленно, глубоко вздохнув, я успокоился и снова зашептал ей на ухо.

— Почему ты говоришь с отцом обо мне? Кто едет?

Я немного ослабил хватку у её рта, чтобы она могла вдохнуть, но волосы не отпускал. Я чувствовал её влажное дыхание между пальцами.

— Я могу объяснить, пожалуйста, дай мне просто вздохнуть—

Мы оба услышали шум приближающейся машины, которая с трудом поднималась по грязной дороге.

— О, Боже, о, пожалуйста, Ник, пожалуйста, просто останься здесь. Это опасно, я всё объясню позже, пожалуйста.

Я включил свет, и он начал мигать над нами, схватил оружие с полки, сорвал пластик с затвора и засунул два пучка готовых патронов в карманы.

Она всё ещё умоляла, когда двигатель стал громче.

— Пожалуйста, останься здесь, не выходи из комнаты, я всё улажу.

Я двинулся к выходу.

— К чёрту тебя — выключи свет, сейчас же!

Рёв двигателя был прямо у дома. Я стоял у двери, прижавшись ухом к профнастилу.

— Свет! — крикнул я.

Она дёрнула выключатель.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

Я приоткрыл дверь на пару дюймов. Прижавшись одним глазом к щели, я посмотрел направо, к фасаду дома. Машины не увидел, только свет фар, отражающийся от веранды сквозь дождь.

Я проскользнул наружу и тихонько притворил за собой дверь, оставив Керри в темноте. Повернув налево, я направился к умывальной зоне, как вдруг с противоположной стороны раздались два быстро следующих друг за другом хлопка автомобильных дверей и несколько перекрывающих друг друга выкриков — не агрессивных, просто переговаривались. Я предположил, что говорят по-испански, хотя на таком расстоянии не мог разобрать, да и какая разница.

Как только я завернул за угол, я взял курс прямой линией к сараю в мёртвой зоне, используя дом как укрытие. Я не оглядывался. Сжимая винтовку в правой руке и придерживая левой приготовленные магазины, я просто рванул вперёд, пригибаясь как можно ниже, стараясь не поскользнуться в грязи и среди пней в темноте.

Я пробирался метров двести по мокрой и грязной земле, прежде чем рискнул оглянуться.

Дом был окутан силуэтом в свете фар, шум двигателя стих. Я повернулся и двинулся дальше; ещё двадцать шагов — и свет медленно исчез, когда я постепенно спускался в мёртвую зону, направляясь к хижине.

Повернув направо, я побежал к другой линии деревьев. В горле пересохло, я постоянно глотал, пытаясь увлажнить его, пока боролся за дыхание. По крайней мере, я выбрался из непосредственной опасной зоны.

Пробежав примерно половину пути к деревьям, я снова повернул направо и начал подниматься на гребень, обратно к дому, мои «Тимберленды» хлюпали в грязи и лужах. Я так сосредоточился на том, что делаю, что не заметил, как дождь прекратился: именно треск сверчков привлёк моё внимание.

Я сбавил скорость, когда до дома оставалось метров сто пятьдесят, и начал двигаться осторожнее, теперь приклад винтовки в плече, ставя каждую ногу аккуратно, держа тело как можно ниже. Небо всё ещё было полностью затянуто облаками, и я чувствовал, что могу подойти ближе.

Мой угол обзора постепенно менялся. Я увидел свет, идущий от бокового окна с книжными полками, недостаточно яркий, чтобы достичь земли, а затем площадку перед верандой, залитую фарами большого внедорожника, припаркованного рядом с «Маздой». На крыше, перевёрнутая и крепко привязанная, виднелась надувная лодка «Джемини».

Я знал, что где-то передо мной стоят бочки, и скоро я в них упрусь. Сбавив темп ещё больше, я присел так низко, как только могли согнуться ноги. Низкий рёв двигателя стал слышен, когда я наконец добрался до рядов белого пластика. Я опустился на колени и правую руку, держа винтовку на весу в левой, и двинулся, как горилла, между рядами. Я делал три-четыре движения, затем останавливался, чтобы понаблюдать. Неподалёку зашуршало какое-то мелкое животное и бросилось прочь между бочками, которые стояли на расстоянии менее дюйма друг от друга. Я слышал бешеное царапанье по пластику, когда оно бежало, спасая свою жизнь.

Стараясь не запутаться в ирригационных трубках, тянущихся по земле, я продолжал ощупью пробираться сквозь траву и грязь. Шум сверчков был ужасным, но, к счастью, заглушал любые мои звуки.

Я снова начал покрываться липким потом от напряжения и чистого физического усилия, когда медленно полз вперёд. Сцена на веранде постепенно прояснялась: я был примерно в