Последний свет - Энди Макнаб

брюками. Она никогда, казалось, не приносила носков или нижнего белья; может, Аарон ими не пользовался. Они отправились в защитный пластик в рюкзаке, который я затем закрыл, положив сверху две другие москитные сетки.

Она смотрела, как я проверяю ногу. Повязка была покрыта грязью, но это не имело значения; важно было, что нет признаков протекания.

Я обильно побрызгал свои брюки «Дитом», прежде чем заправить их в очень вонючие носки, затем побрызгал и носки. Закончив с передней частью, я принялся за предплечья, руки, шею и голову, даже в волосы.

Мне нужно было покрыться этой дрянью как бронёй, и я буду постоянно её обновлять, всё время находясь на земле. Я продолжал брызгать на одежду и втирать. Всё, что не было покрыто грязью, получило свою порцию. Я бросил ей одну из бутылок, пока она стояла, как зомби.

— Обработай мне спину.

Это, казалось, вывело её из транса. Она начала энергично втирать жидкость в мою спортивную куртку.

— Я отвезу тебя.

— Что?

— Это моя работа, я отвезу тебя. Я та, кому нужен паспорт.

Я кивнул. Я не хотел ввязываться и больше говорить об этом. Мы и так уже достаточно наговорились. Всё, чего я сейчас хотел, — это чтобы меня подвезли.

Растирание прекратилось.

— Нам пора ехать.

Наполовину использованная бутылка появилась над моим плечом.

— Но сначала я хочу уложить моего ребёнка.

Она вышла, и я убрал все бутылки с «Дитом» в верхний клапан и начал заворачивать винтовку в одеяло для защиты, не очень уверенный, жду ли я этой поездки с нетерпением или нет.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Атмосфера была напряжённой, пока Керри и я тряслись в кабине, следуя за лучом фар, прыгавшим по джунглям вокруг нас. Мокрая листва блестела, будто покрытая лаком.

Несколько километров её глаза были устремлены на участок колеи, вырезанный светом, пытаясь объехать колеи, которые раскачивали нас из стороны в сторону. Я позволял голове мотаться, но придерживал винтовку между коленями, чтобы не сбить пристрелку.

Мы наконец выбрались из леса и проехали через долину мёртвых деревьев. Наконец она прочистила горло.

— После всего, что мы сказали друг другу... это не должно ничего изменить, Ник.

— Да, мы все совершаем ошибки.

— Нет, Ник, это не было ошибкой, мне нужно, чтобы ты поверил. То, что ты сказал, что-то значит. Я никогда не злоупотреблю этим доверием.

— Поэтому ты сказала отцу, что у меня температура?

— Как я и говорила, никто никогда не должен знать. Я не лгу, Ник.

— Спасибо.

— Я прощена? — Она взглянула на меня, чтобы проверить, так ли это на самом деле, прежде чем её взгляд снова метнулся к колее, когда мы накренились влево.

— Твой отец не может просто дать Луз паспорт? Разве он не может это устроить?

— Конечно, может, я знаю. Но он знает, что я в отчаянии. Я никогда ничего не получала от него бесплатно. Я всегда должна была сначала это заслужить. Это должно было быть только для размещения релейной платы. Потом стало хуже: немного еды и припасов, пару галлонов двухтактного топлива. Они не хотели ехать в Чепо, боялись, что их узнают, наверное... Потом приехал ты.

Я сидел и смотрел, как её глаза сосредоточены на дороге, но мысли где-то далеко.

— Аарон был прав. Он говорил мне, что, как только это начнётся, это никогда не остановится, он будет продолжать использовать меня. Знаешь что? Может, он и прав, но как только паспорт будет готов, мы уедем отсюда.

— Вы поедете к твоей маме? В Бостон?

— У неё дом в Марблхеде, на побережье. Меня ждёт работа в Массачусетском технологическом институте, а Луз определена в школу.

— Как у тебя с отцом? Я не могу понять, ты его ненавидишь, любишь или что-то среднее.

— Я тоже не могу. А иногда я даже немного ревную к тому вниманию, которое он уделяет Луз, а иногда думаю, что он делает это только для того, чтобы присматривать за мной.

Всё ещё сосредоточившись на дороге, она, казалось, решила открыться.

— Я никогда не знала, кто он такой на самом деле, чем он действительно занимается. Он просто уезжал, иногда возвращался с чем-то, что он покупал мне в последнюю минуту, обычно с чем-то совершенно неподходящим. Затем он снова уезжал, как только я привыкала к его присутствию. Мама просто ждала, пока я уеду в университет, и тоже ушла. Он холодный человек, но всё равно мой отец.

Я постучал по дулу.

— Он дал тебе это.

Она повернулась на секунду, и мимолётная улыбка коснулась её губ.

— Может, его способ сказать, что он тебя любит?

— Может, но, возможно, это только потому, что он забыл упаковать это, когда уезжал из Зоны после своей командировки.

— Аарон сказал, что ты очень похожа на него... что-то о звёздах и полосах?

Она рассмеялась: это была, очевидно, хорошо проторенная дорожка.

— Аарон так думает только потому, что я, впервые в жизни, согласна с Джорджем в том, что пошло не так в этой стране. Аарон слишком упрям, чтобы видеть это, поэтому он хочет остаться. Он надеется на лучшее будущее, но оно не придёт само. Зона, которую он помнит, ушла. Мы, Америка, допустили это. Это отвратительно.

— Вы, ребята, могли бы вернуться, если бы каналу угрожала опасность. Разве в договоре нет пункта, что-то в мелком шрифте?

— О, да, конечно, как будто русские вторгнутся. Я не планирую своё будущее, полагаясь на это.

— В чём проблема? В конце концов, вы же вернули его, не так ли?

Она вспыхнула.

— Нет, Картер вернул.

Мы чуть не врезались в крышу, когда машина вылетела из колеи глубже, чем казалось.

— Мы построили канал, мы построили страну. Географически это практически часть побережья США, ради всего святого. Такие люди, как Лулу, умирали за него, а этот арахисожующий ничтожный политик выбросил его, как использованную салфетку. — Она сделала паузу. — Ты действительно хочешь знать, почему это так важно?

Я кивнул.

— Почему нет?

— Хорошо, есть две основные проблемы. — Её правый указательный палец резко поднялся от прыгающего руля. — Способность ЮЖНОГО КОМАНДОВАНИЯ перехватывать наркотики и уничтожать их сейчас составляет около трети от того, что было до девяносто девятого. Короче говоря, это история. Такие люди, как Чарли и ФАРК, получают свободу действий. Если не принять меры, и быстро, мы проиграем войну с наркотиками навсегда. Если ты думаешь, что сейчас есть проблема, просто смотри. — Она покачала головой в неверии от глупости своих соотечественников. — Ты понимаешь, о чём я, да?

Понимал. Я успел узнать довольно много жертв за последние несколько месяцев.

— Итак, единственным ответом было то, что сделал Клинтон — бросить миллиард с лишним на