Сценарий - Арно Штробель

— Хорошо, — сказала Маттиссен и вытащила оружие. — Вы идёте с нами до входа. Там ждёте группу захвата. Если они прибудут раньше, чем мы выйдем, — направляйте их внутрь.

Она кивнула Эрдманну — тот уже держал пистолет наготове.

— Ну что ж. Посмотрим, чем тут занимается господин Ян.

Маттиссен двинулась первой и вошла в темноту. Эрдманн почувствовал что-то похожее на облегчение: она впереди, я вижу, что она делает. Но в ту же секунду мысленно одёрнул себя. Похоже, байки Штормана всё-таки нашли цель.

Сразу за порогом темнота сомкнулась плотно и окончательно. Но прежде чем Эрдманн успел задуматься, как они будут ориентироваться, перед ним возник вытянутый конус света. Маттиссен включила фонарик-дубинку и повела лучом по коридору — метра три шириной, без видимого конца. По обеим сторонам через неравные промежутки темнели дверные ниши. Пол был покрыт слоем мусора и сорванной штукатурки; та же штукатурка, осыпаясь со стен, оставила на кирпиче большие неровные проплешины голого камня.

Маттиссен прошла ещё несколько метров и остановилась, направив луч чуть влево и вперёд по диагонали. На первый взгляд — очередная ниша. Но когда Эрдманн подошёл ближе, разглядел первую ступень, уходящую вниз. Маттиссен приложила палец к губам. Он замер рядом, вслушиваясь в темноту. Абсолютная тишина. Через несколько мгновений она кивнула и ступила на первую ступеньку.

Лестница оказалась очень узкой — неоштукатуренные стены почти касались плеч. Примерно после десяти ступеней она резко поворачивала налево. По такому спуску не протащить ничего крупного, — подумал Эрдманн. Тем более человека. Должен быть другой вход.

Подвал снизу оказался почти точным повторением первого этажа — та же картина запустения: мусор, строительный хлам, грязь. И снова ниши по обе стороны коридора.

Маттиссен огляделась — куда дальше? — но ответ пришёл сам: со стороны правой задней части донёсся глухой звук, неясный, но отчётливый. Она чуть приподняла оружие и посмотрела на Эрдманна. Он кивнул. Они двинулись вперёд.

Эрдманн старался ступать на свободные участки пола в скудном свете фонарика, но это почти не удавалось. Каждый шаг — хруст, треск. Если Ян здесь, в подвале, он нас уже слышит. Эрдманн заметил, что некоторые ниши не вели в помещения, а открывались в более узкие боковые проходы — а там снова были ниши. Настоящий лабиринт. Несколько поворотов — и потеряешь ориентацию навсегда.

Через несколько метров Маттиссен снова остановилась. В паре метров впереди коридор упирался в стену и расходился в обе стороны — классический Т-образный перекрёсток. Она осветила оба рукава, потом жестом указала Эрдманну на правый проход, а сама повернула налево.

Шторман, — мелькнуло у него. Его предупреждения. Но в следующую секунду мысль оборвалась: в нескольких метрах впереди, за одной из ниш, грохнуло — глухо, тяжело, с треском осыпающегося кирпича. Он мгновенно вскинул пистолет.

— Пошли! — голос Маттиссен — сзади, уже совсем близко, быстрые шаги.

Он рванул вперёд. Четыре метра. Пять. Вот — место.

В отличие от прочих ниш, эта была закрыта дверью. Эрдманн протянул руку и нажал на ручку. Не заперто.

Маттиссен стояла вплотную за его спиной — он чувствовал её частое, тяжёлое дыхание. Кивнул и с силой толкнул дверь. Та распахнулась — и открыла взгляду… точную копию подвального помещения Кристофа Яна.

Эрдманну понадобилось секунда-другая, чтобы осознать картину. Лунный свет пробивался через маленькое, удивительно уцелевшее оконце прямо под потолком — как луч старого, усталого театрального прожектора. Маттиссен среагировала быстрее: грубо оттолкнула его в сторону, протиснулась в комнату, в долю секунды оглядела её и бросилась к большому тёмному предмету в дальнем углу.

Эрдманн уже пришёл в себя. На противоположной стороне помещения — широко распахнутая дверь. И затихающие в глубине коридора звуки удаляющихся шагов.

— Всё в порядке?! — крикнул он Маттиссен и рванул к двери.

Её «Да» он услышал, уже перешагивая порог.

Коридор, открывшийся перед ним, напоминал тот, по которому они шли, — но пол здесь был почти чистым, идти можно было нормально. Коридор тянулся вдоль наружной стены, и свет из грязных верхних окон давал достаточно, чтобы видеть на несколько метров вперёд.

Маттиссен только что полностью опровергла всю болтовню Штормана, — успел подумать Эрдманн на бегу. Никакого оцепенения от страха.

Впереди слышались шаги. Коридор повернул направо — снова вдоль наружной стены, и бежать стало труднее: пол снова был засыпан обломками. Метров через десять справа открылась лестница вверх — заметно шире той, по которой они спускались в подвал.

Ян рвётся наружу. Не раздумывая, Эрдманн побежал по ступеням вверх.

Он был примерно на середине лестницы, когда сверху раздались громкие крики. Он стал перепрыгивать через ступеньку. Когда достиг верхней площадки и до выхода оставалось несколько метров, хлопнул выстрел. С бешено колотящимся сердцем он преодолел последние метры, вжался в выступ стены у самого выхода и осторожно выглянул наружу.

Никого. Тёмная территория за зданием — пустая. Он вышел из укрытия и огляделся: ни тени. Но где-то вдалеке слышались шаги и голоса, перебивавшие друг друга — слов не разобрать. Эрдманн оттолкнулся от стены и побежал на звук.

Он старался смотреть под ноги, но то и дело цеплялся за что-то невидимое в темноте, терял опору, спотыкался. Обогнул здание, добрался до забора и калитки, на секунду прислушался и повернул налево — в противоположную от пути сюда сторону.

Маттиссен. Мысль ударила неожиданно. Я оставил её в подвале одну. А если там ещё кто-то есть? Сообщник Яна? Людтке? Лорт?

Он отогнал эту мысль. Коллеги вели Яна от самого дома — он был один. Но если нет?..

Нога зацепилась за что-то твёрдое. Эрдманн отчаянно замахал руками, пытаясь выровняться, но было поздно. Он рухнул вперёд — грудью прямо на острый камень. Боль была такой резкой, что перехватила дыхание. Несколько мгновений он лежал неподвижно, не решаясь пошевелиться. Рёбра?

Но потом перед глазами встала Маттиссен — там, в подвале — и Ян. Со стиснутыми зубами он подтянул ноги, упёрся ладонями в мусор и начал подниматься.

Не сдержал крика. Боль в груди при каждом вдохе была острой, почти невыносимой. Но он встал, пошатнулся — и двинулся дальше. Каждый вдох обжигал. Он игнорировал это, глядя прямо перед собой.

Метров через пятьдесят контуры обломков впереди вдруг обрели чёткость — там было освещение. Территория понижалась, и оттуда доносился гул голосов, несколько сразу, слившихся в неразборчивую кашу. Дорога?

Он добрался до края склона и остановился, тяжело дыша. Грудь болела при каждом вдохе.

Чуть ниже, метрах