Демон Рида - Ирина Тис

Я даже не беру сумку, сейчас она кажется мне лишней. Давно я не испытывал этого волнительного трепета, будто сейчас будет розыгрыш в казино. И я точно поставил на розовое, на мой теперь нелюбимый цвет. Он всегда напоминает все несбыточное. Но я поставил на него, зная, что это цвет платья мисс Петерсон. Или все, или ничего. Быстро преодолеваю дорогу из красного кирпича – будто я попал в детскую сказку. Как символично, даже цвет дорожки ведет меня. Дверь не заперта и быстро поддается. Мне страшно. Мне правда страшно, что я открою дверь, войду и увижу бездыханное тело мисс Петерсон, но не увижу его. Что он скроется, сольется с толпой и заляжет на дно. Заставив меня искать. Превратив мою жизнь в бесконечную охоту за тенью, где смыслом будет только одно – месть.

Дверь открывается бесшумно, без скрипа, который присущ кинематографу. Я готов отразить удар, мышцы напряжены, кулаки сжаты. Все тело готово к нападению и сражению. Но то, что открывается моему взору, за секунду выбивает воздух из легких, заставляя горящий ком застрять в горле вместо вздоха.

Мисс Петерсон. Живая.

Она стоит перед дверью, будто собиралась открыть ее с другой стороны. Платье испачкано кровью, на лбу видна ссадина. Глаза буквально горят. Обычно голубые сейчас полыхают синими языками пламени. Пробегаюсь по ней взглядом. Руки-ноги на месте, одежда – тоже, хоть и измята. Распущенные волосы, как в моих страшных мыслях, покрыты каплями еще не засохшей крови.

Она молчит, ее немного трясет, но не могу понять – на лице не видно признаков страха. Адреналин, злость. И мое появление лишь на мгновение расслабляет ее. Секундная радость сменяется новым колыханием огня в ее глазах.

Не церемонясь, быстро делаю шаг навстречу и беру ее лицо в ладони. Холодная кожа немного влажная. И только сейчас замечаю, что ее щеки покрыты подсохшими дорожками слез. Немного поворачиваю голову в руках, чтобы оценить увечья, а практикантка не сопротивляется и поддается. Кровь на лбу запеклась, значит, травма получена около двух часов назад. Левую руку завожу за ухо в сторону затылка и понимаю, что кровь там еще свежая, значит, рана получена совсем недавно. Мисс Петерсон с шумом вдыхает воздух, очевидно, я затронул еще ноющую рану на голове.

Смотрю в ее искрящиеся глаза очень внимательно. Но в них все еще разочарование и гнев. Не понимаю, я приехал, как только понял. Почему она злится?

– Где он?

Мои руки все еще на щеках мисс Петерсон. И я не хочу их убирать. Левая рука теперь в крови с ее затылка и пачкает кожу. Но сейчас это не важно. Сейчас ничего не важно.

Она живая. Почти целая. И такая красивая и разгневанная.

– Там.

Голос немного хриплый, а губы потресканные. Хочется провести по ним языком и увлажнить. Она немного наклоняет голову вбок, указывая направление. Но я не хочу смотреть. Точнее хочу, но не могу разорвать зрительный контакт.

– Ты как?

Сам не понимаю, как перешел на «ты». Как переступил черту официальности. В библиотеке, когда нес ее на руках? Или, когда смывал кровь с ее тела? Или, когда представлял ее, занимаясь рукоблудством в душе? Или когда прогонял ее демонов из кошмаров, чтобы стать единственным монстром в ее жизни? Или прижимая к себе во время танца?

Или, когда поверил, что потерял, даже не…

Она внезапно толкает меня в грудь: удар не сильный, но от неожиданности я отступаю на шаг. Я немного ошарашен и удивлен ее поведением, а потом мне прилетает пощечина, жгучая.

– Я знала, что вы тот еще бабник, но в туалете, с ней.

Злость отчетливо читается на ее прекрасном лице, легкое безумие вперемешку с гневом. Но смысл слов доходит до меня, и пазл ее нелогичного поведения складывается. Вот какой ей показалась наша встреча в туалете.

– Что вы видели, мисс Петерсон?

Опять официальность. Нос практикантки морщится, будто она почувствовала неприятный запах от обращения «вы». Ну что же, потерпите, милая.

– Да все я видела. – Она немного приподнимает руки, будто это «все» можно объять в воздухе. Ну же, София. Подумай. Вспомни, как все было. Я надеюсь, что Зодак связан и без сознания. Потому что этот абсурд у входной двери грозит занять время. Я не уверен, возможно, ей нужно к врачу. Раны точно нужно вымыть и обработать. Но сейчас она не позволит мне прикоснуться.

– Объясните, что все.

Думаю, пора перестать стоять истуканом у входной двери. Мисс Петерсон сейчас как сбежавшая Золушка с бала. Прекрасное платье, пусть и в крови. Прекрасное лицо, пусть и в гневе, туфли потеряны обе. Обхожу ее аккуратно, двигаясь в ту сторону, куда она указывала в начале.

– Да ты совсем поехавший? Ты бросил меня там, в центре зала. А сам пошел в сортир с Дейзи. Любишь накачанные сиськи?

Она не пытается удерживать эмоции, и это заставляет мои губы дрогнуть в ухмылке. Мог ли я думать, что мне будет приятна ревность? Практикантка не трясется от того, что несколько часов была в компании серийного убийцы, который точно не был с ней галантным. А злится на то, что застукала меня в «сортире» с ее «подружкой».

– Нет, не люблю накачанные. Ваши мне подходят. – Я все еще двигаюсь, сейчас на моем пути препятствие в виде бежевого дивана, на котором видны свежие капли крови. Нужно будет тут хорошенько прибраться перед уходом.

– Че?

Ну, мисс Петерсон. Опять вы начинаете.

– Что. Нет слова «че». Что вы видели, мисс Петерсон? Что конкретно вы видели?

Обхожу диван и замираю от увиденного.

– Дейзи на коленях. – Мисс Петерсон отвечает на мой вопрос.

Ну, это и я видел и не сильно впечатлился от увиденного.

– Что еще? Кроме вашей подруги?

Тело мужчины лежит на правом боку. Не могу понять, дышит он или нет.

– Вам подробно описать, как она отсасывала?

Руки связаны за спиной шнуром от лампы, которая разбитая лежит рядом. Возможно, этой лампой она и вырубила его? Но как она смогла?

– Ну, попробуйте. А то я пропустил этот момент.

Ноги согнуты в коленях, на лодыжках тоже шнур, но уже не знаю, от чего он. Узел крепко удерживает ступни, но для затруднения передвижения провод протянут петлей в узел на запястьях. Которые, к слову, немного посинели. Мисс Петерсон хорошо постаралась.

– Вы не…

Из-за моей спины раздается то ли всхлип, то ли слово. А я не могу оторвать взгляд от того, как она искусно сделала узлы. Как заранее предотвратила возможный побег.

– Нет, я не.

Подтверждаю ее теорию.