Демон Рида - Ирина Тис

София останавливается, даже не на половине пути, не тороплю ее, все время мира сейчас наше.

– Я соврала, – говорит она тихо и сильнее сжимает мои плечи.

Я чувствую это раньше, чем понимаю: напряжение в ее теле, сбитое дыхание, волнение.

София наклоняется ближе, губы касаются уха.

– Это мой первый раз.

Осознание не взрывается – оно рушит меня до основания.

Я ненавижу себя в этот момент. За то, что чувствую. За то, что не отстраняюсь. За то, что внутри меня поднимается не страх, не сомнение, не ответственность, а темное, почти животное чувство обладания.

И одновременно – я обожаю это. Не просто – первый. Я черт возьми единственный. Я должен остановиться. Должен сказать что-то правильное. Медицинское. Этическое. Все, чем я был до этой секунды, кричит, что это ошибка. Но рядом с этой женщины нет этого слова.

Она тянется ко мне, и я понимаю, что раем называют не место, Рай – это состояние, и он внутри нее. Это подарок, который я никогда не просил у Санты, потому что такие желания не загадывают вслух.

Она мой самый любимый грех.

Ощущаю, как она напряжена, как боится и доверяет одновременно. Это сочетание бьет сильнее любого признания. Я двигаюсь медленно, слишком медленно для собственного тела, но именно так, как нужно ей. Каждое мгновение растягивается вместе с ее стенками, становится почти болезненным от осознания происходящего. В реальности так хорошо не бывает.

София замирает, цепляется за меня, а я не понимаю, как забрать ее боль.

– Мы можем остановиться, если тебе дискомфортно.

Я сделаю это для нее, даже если это почти невозможно.

– Никогда.

И София опускается еще, болезненно выдыхая мне в шею. Я полностью в ней, так чертовски глубоко и прекрасно.

Ловлю себя на мысли, что хочу стереть для нее весь мир до этого момента. Все, что могло бы быть. Всех, кем она могла бы стать без меня. Ненавижу себя за это желание. Я больше не думаю о Зодаке. О безопасности и последствиях. Я думаю только о том, что именно мне доверили эту грань.

Стараюсь двигаться медленно, мучительно медленно, словно каждое мое действие должно пройти через несколько фильтров – разум, страх, ответственность и только потом желание. Я ловлю малейшие изменения в ее дыхании, в том, как напрягаются пальцы на моих плечах, как она сначала замирает, а потом, словно нехотя, позволяет себе расслабиться, будто доверие – это мышца, которую она только учится использовать.

Моя рука скользит осторожно, не требуя, не настаивая, находя то самое чувствительное место и я сразу замечаю, как она реагирует – резче, глубже, чем ожидал. София вздрагивает, ее тело выгибается навстречу ощущению, а из груди вырывается звук, в котором слишком много неожиданности и слишком мало контроля.

Этот стон пугает меня сильнее, чем должен.

Я мгновенно убираю руку. Во мне поднимается холодная волна вины, от которой хочется отступить, остановиться, вернуть все на секунду назад. Я не должен был спешить.

Она смотрит на меня так, будто я только что лишил ее воздуха.

И рычит. Не громко, но так низко и уверенно, что этот звук мгновенно отзывается где-то глубоко внутри меня.

– Верни. Немедленно.

В этом нет ни просьбы, ни сомнения, ни страха. Только осознание собственного желания, внезапное и пугающе ясное. Я подчиняюсь, продолжая массировать клитор, нажимать на него, кружить.

София начинает двигаться сама – медленно, неуверенно, но с тем упрямством, которое всегда было в ней. Ее бедра приподнимаются, и я вижу, как я вхожу в нее полностью, неспешно.

Плоть окрашивается в красный. Единственный оттенок этого цвета, который я когда-либо позволю себе любить.

Я чувствую, как внутри меня сталкиваются ненависть к себе и восхищение этим моментом. Она выбрала меня, чтобы я стал ее первым, а она для меня – последней.

Это мой восьмой грех – самый безумный, самый сладкий и самый опасный из всех, потому что от него не хочется спасаться.

София тянется ко мне, и наши губы находят друг друга так, будто этот поцелуй был предопределен задолго до этой ночи – жесткий, нетерпеливый, лишенный осторожности и морали. Мы – аморальны. Она кусает, тянет, будто проверяет, настоящий ли я, а я отвечаю тем же, теряя остатки контроля. Мы движемся вместе, не разрывая контакта, любое расстояние между нами стало бы ошибкой. Ее тело отвечает все сильнее на стимуляции, и я чувствую, как она сжимается, как дыхание сбивается окончательно, как она цепляется за меня, не пытаясь больше быть осторожной, она всегда любила боль, боль давала ей безопасность и сейчас не исключение. Через боль рождается общее удовольствие.

Звук наших тел заполняет пространство, стирая стены, время и Майами за окном. Она настолько чувствительна сейчас, что любое движение, любое прикосновение отзывается дрожью, и я понимаю, что София готова кончить. Я не останавливаюсь, я просто не готов. Гордость за то, что она получила удовольствие, подталкивает и меня.

Оргазм накрывает нас почти одновременно – как запретная волна, сладкая и греховная, смывающая границы между телами и душами, оставляя только жар, дыхание и блаженство. Сжимаю ее с такой силой, что не удивлюсь, если сломаю пару ребер. И наслаждаюсь. Мисс Петерсон дрожит и пытается отдышаться. А я будто не здесь. Не знаю, сколько мне потребуется времени, чтобы вернуться.

Сознание возвращается медленно. Принося новые факты и ощущения. Практикантка все еще сидит на мне, прижимаясь грудью к моей. Наши тела влажные и уже не такие горячие. Дыхание все еще тяжелое, но более ровное. Я все еще в ней. Буквально. Хоть я чувствую внутреннюю легкость, но член все еще немного эрегирован.

Я все еще в ней.

Без презерватива. Первый. Раз. В. Жизни.

Я только что накачал мисс Петерсон спермой. Я уверен, что ее было чертовски много из-за наших заигрываний в последнее время.

– Расслабься, Рид. – Мисс Петерсон шепчет куда-то в шею, а от ее шепота последнее, что я готов сделать, – это расслабиться. Она проводит кончиком языка по шее и кусает за мочку уха, сжимает тазовые мышцы, крепче обхватывая член собой и слабо стонет. И я опять чувствую, как кровь покидает мой мозг и весь разум устремляется вниз, заставляя вновь возбуждаться. Но второй раунд плохая идея, Софии нужно восстановиться.

– Это последнее, что я сделаю в твоем присутствии.

Шепчу ей на ухо и чувствую, как слова вызывают волны мурашек по ее телу. Мне нравится. Хочется накрутить ее волосы