Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

он наставит оружие на Тони. А Ларсен, в свою очередь, подозревал, что Тони вооружён — следовательно, логично было обезвредить его первым. По крайней мере, я бы поступила именно так. Но не вини себя. Лекарства всё ещё затуманивают твой рассудок, и ты никого не убивал. Это сделал Ларсен. — Я попыталась выглядеть сочувственно. — Мне жаль твоего друга.

Агент Рихтер нахмурился, не опуская пистолет.

— Со временем я свяжусь с тобой, — сказала я. — Надеюсь, к тому моменту ты примешь решение.

— Какое решение?

Я посмотрела ему в глаза:

— Чудовище ли я… или всего лишь тот злодей, что убивает чудовищ. С тем, кто уничтожает зло, можно работать. А чудовище — надо убить.

Мы застыли в напряжённой тишине, глядя друг на друга, как будто весь остальной мир исчез. В янтарных глазах Рихтера плутали решимость, растерянность, сила и сомнение. Если и правда существовала судьба, о которой говорил Ларсен, то, возможно, она привела этого человека ко мне. Праведного. Того, кто отличает добро от зла. Кто отдаёт больше, чем берёт. Кто клянётся идти до конца — с дисциплиной, убеждением и верой. Я могла доверить ему это решение, даже если сейчас не могла предсказать, каким оно будет.

С лёгкой улыбкой я повернулась. Гравий заскрипел под ногами, когда я направилась по дороге. Небо над головой постепенно тускнело, теряя яркие краски заката и окрашиваясь в сине-оранжевые оттенки сумерек.

— Стой! — крикнул Лиам.

Я не остановилась.

— Стой, Лиа, или я выстрелю! — Его голос дрожал.

Я не знала, сделает ли он это. Да это и не имело значения. Что бы он ни решил — это будет правильно.

— Лиа! Чёрт побери! Стой!

Я всё шла.

И вдруг… странная боль пронзила горло, затем перешла в грудь. Я остановилась, опустив взгляд, ожидая увидеть рану — может, он всё-таки выстрелил? Но крови не было. Я замерла в изумлении. Прохладный вечерний ветер коснулся моей шеи и щёк, когда я поняла: впервые в жизни я почувствовала нечто чуждое. Будто проглотила стекло, и оно разрывает меня изнутри.

Боль.

Я почувствовала боль.

И я впитала это ощущение, благодарна ему за его остроту. Мне нравилось, как оно жгло. Нравилось — просто потому, что я вообще могла это чувствовать.

Но что её вызвало? Почему именно сейчас, спустя столько лет молчания?

— Абсолютно великолепно, — прошептала я с восхищением, продолжив путь к своей машине, припаркованной у обочины. Эммануэль уже ждал. Он тут же распахнул пассажирскую дверь, и в его взгляде отразилось облегчение.

Первые звёзды зажглись сквозь листву — как это происходило с начала времён. Я шагала вперёд, навстречу новой жизни, готовая принять всё, что уготовила мне судьба. Или, быть может, — агент Лиам Рихтер.

Глава сорок четвертая

3 месяца спустя

Рука Лиама крепко сжимала кожаную ручку сумки, пока он шагал по зловеще тихому коридору. Для него не было ничего хуже тишины — она звала к мучительным мыслям. Мимо него торопливо прошёл агент из другого отдела, прижимая к боку увесистую папку.

Сделав глубокий вдох, Лиам ненадолго остановился перед дверью отдела поведенческого анализа.

— Пожалуйста, Господи, только не сюрприз-вечеринка.

Он запрокинул голову, шумно выдохнул и распахнул дверь.

Едва он вошёл, как его встретили взрывом аплодисментов. Комната была украшена пёстрыми шарами и жёлтой лентой «Место преступления — проход запрещён». Коллеги окружили его с радостным смехом и крепкими рукопожатиями прямо под огромным баннером с надписью: «С возвращением, старший агент Рихтер!»

Комната была набита до отказа — казалось, сюда загнали весь чёртов штаб.

Возвышаясь над всеми, Мартин по-братски хлопнул Лиама по спине. Хизер, напротив, заключила его в долгие объятия и вручила подарок размером с книгу, обёрнутый в жёлтую криминалистическую ленту.

Из толпы с широкой ухмылкой выскочил Ковбой, делая безумные жесты стрельбы из обеих рук, будто оказался в самой гуще перестрелки. Ему досталась должность Тони, и весь офис знал, что он выбил её у своего дяди. Серийные убийства, похоже, казались ему куда привлекательнее — скорее всего, из-за внимания прессы и публичности, которыми сопровождались самые жуткие дела.

Ошеломлённый, но благодарный, Лиам с усилием изобразил улыбку.

— Спасибо вам, всем. Рад вернуться. Я скучал по вам.

Ковбой издал весёлый йодль.

— Господи, — вздохнул Лиам. — Даже по тебе, Ковбой.

Комната взорвалась смехом, а Ковбой показал Лиаму большой палец.

Лиам поднял руки, привлекая внимание. Гул толпы сменился настороженной тишиной.

— Я также хотел поблагодарить руководство, где бы оно ни было…

В этот момент высокий пожилой мужчина в тёмно-синем костюме поднял руку. Это был заместитель директора ФБР — сам МакКорт.

Его пронзительно голубые глаза принадлежали человеку, который замечает всё. Идеально уложенные серебристые волосы подчёркивали уверенную осанку. Рядом с ним стояла молодая темнокожая женщина в безупречном костюме. Её естественные кудри были собраны в строгий аккуратный пучок, придавая ей вид собранности и решительности.

Лиам просто кивнул им с лёгкой улыбкой.

— В общем… Я хотел поблагодарить всех за оказанную мне честь — за это назначение на должность старшего агента. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие. Надеюсь, не подведу.

Толпа снова зааплодировала. Лиам смотрел на них, надеясь, что тяжесть разочарования, которую он чувствовал, не отражается у него на лице.

Дополнительная ответственность и сила, необходимая, чтобы возглавить этот отдел, лишили его сна на многие ночи. Всё это казалось скорее шагом назад, чем заслуженной победой. Последствия дела Ларсена нанесли репутации ФБР серьёзнейший урон — такого не было со времён Бостонского душителя.

Раз за разом Лиама тянуло просто развернуться и уйти, но в глубине души он был не из тех, кто бросает тонущий корабль и оставляет дорогих ему людей погибать.

Ничто из происходящего не было поводом для праздника — особенно с учётом того, что она всё ещё была где-то там, на свободе. Он подчинился её требованиям, потому что на тот момент у него не было иного выбора. Обнародовать, что Ларсен был её сообщником в череде убийств, означало бы разразить бурю беспрецедентных масштабов, навсегда запятнав репутацию Бюро. Это могло привести к потере финансирования, краху всей системы набора новых агентов и волне отставок.

А смерть Тони стала для Лиама невосполнимой утратой.

Лиам плотно сжал губы, раздумывая, стоит ли сейчас упомянуть Тони, но в его честь уже прошло пять поминальных церемоний: две здесь, в главном офисе, одна — на похоронах, и ещё две — в парке, организованные семьёй для общественности и прессы. Если бы всё зависело от Лиама, он мог бы говорить