Палач - Виктория Алекс

Он сделал паузу, и в его голосе послышалась усталость.

– Как ты добыл папку? – спросила Марина.

– Я долго ждал подходящего момента, чтобы к ним подобраться. А потом подвернулся случай. Мясокомбинат искал фотографа для корпоративной съемки. Я предложил лучшую цену. А дальше – смотрел, слушал, следил. Знаешь, кто на мероприятиях обычно самый незаметный?

– Фотограф, – кивнула Марина.

– Ага, а еще уборщик и другой обслуживающий персонал.

– Что в папке? – спросила она.

– Все, – развел руками Павел. – Вся схема, все имена. Это мой тебе прощальный подарок.

– Прощальный подарок? – Марина сделала шаг в его сторону, но он остановил ее жестом.

– Благодаря этим бумагам, ты сможешь завершить это дело. Не так, конечно, как я бы его завершил. Но все же.

– Ты должен был передать эту папку мне! Сразу! Я бы добилась, чтобы их наказали! – выкрикнула Марина, и в голосе ее послышалась злость. – Они должны были отвечать по закону!

Паша горько усмехнулся.

– По закону? – переспросил он. – Марина, ты же сама видела, как работает этот закон. Разве не тебя похитили люди Шапиро? Разве не он заставил Быкова закрыть дело убийства Нефедова? Разве не он убил Кляра прямо на твоих глазах? Ты сама не знаешь, что эти люди умеют заметать следы, давить на других и платить тем, кто должен их судить?

Марина сжала губы, не в силах возразить.

– Если бы я пошел по закону, они бы уничтожили все улики, – продолжал Паша. – Они бы подкупили свидетелей, запугали судей. И они бы продолжали убивать. Их бы даже пальцем не тронули. А я... я не мог этого допустить. Не мог смотреть, как такие твари убивают беззащитных людей. Потому что я перестал верить, что закон может их остановить.

– Господи, – прошептала Марина, – я же так любила тебя, Паш. Что же ты наделал?!

Павел посмотрел на нее с такой болью, что у нее едва не разорвалось сердце.

– Я тебя люблю, – сказал он. – Очень люблю. Ты лучшее, что было в моей жизни. Ты и Вася.

– Я не могу тебя отпустить, – сказала Марина, и слезы хлынули из ее глаз. – Ты убивал людей, Паша. И теперь я должна тебя арестовать.

Паша кивнул, словно знал, что она скажет это.

– Но ты не сможешь, – сказал он тихо. – Если ты меня арестуешь и вскроется, что Палач – твой муж, твоя жизнь будет испорчена навсегда. Ты потеряешь работу. Тебя будут травить коллеги, журналисты не дадут проходу. А Вася... он вырастет с клеймом сына убийцы. Я не хочу этого. Я не позволю этому случиться.

Марина замерла, осознавая, что он говорит правду.

– Я не могу тебя отпустить… – застонала она. Сердце ее разрывалось на части.

– Тебе и не придется, – ответил Паша.

Он медленно сделал шаг назад.

– Что ты задумал? – крикнула Марина, понимая, что он собирается сделать. – Паша, нет! Не делай этого!

Она опустила пистолет и сделала шаг вперед, протягивая к нему руку.

– Пожалуйста, – умоляла она. – Не делай этого.

Паша продолжал отступать к краю крыши.

– Я люблю тебя, Марина, – сказал он. – И Васю. Помни об этом. Всегда.

– Паша, стой! – закричала она.

– Прощай…

Он улыбнулся ей в последний раз и шагнул в пропасть. Тишину ночи разорвал ее крик.

Марина бросилась к краю крыши, но было поздно. Она упала на колени, глядя вниз, в темноту, где исчезло тело человека, которого она любила.

– Нет, нет, нет... – шептала она, и слезы заливали ее лицо. – Нет...

Она прижала руки к животу, чувствуя, как мир рушится вокруг нее. Как все, во что она верила, исчезает в одно мгновение. Где-то внизу раздался глухой удар.

Глава 41.

Прошло почти два месяца с того дня, как Марина стояла на крыше и смотрела, как Паша шагает в пропасть. Город за это время успел покрыться первым снегом, но он быстро таял, оставляя после себя грязь и слякоть. Марина стояла у машины, закидывая в багажник вещи. Помогал ей Илья – молчаливый, сосредоточенный, с каким-то новым, взрослым выражением на лице.

– Все, – сказал он, укладывая коробку с посудой. – Это была последняя.

– Спасибо, – ответила Марина, не глядя на него.

Она обернулась. У подъезда стояла Софья Марковна, обнимая Васю. Старушка гладила мальчика по голове, и по ее щекам текли слезы. Вася тоже был серьезным – он уже понимал, что это прощание надолго, если не навсегда.

– Кому же я теперь пирожки-то буду печь? – причитала старушка. – Я так буду по вам скучать.

– Не плачьте Софья Марковна, – попытался успокоить няню Вася. Вы же сможете приезжать к нам в гости. Мама сказала, что мы теперь будем жить у моря.

– Обязательно навещу вас летом, – ответила она, целуя его в макушку.

Марина подошла к ним. Софья Марковна подняла на нее заплаканные глаза.

– Мариночка, уже все? – спросила она.

– Да, пора ехать, – Марина крепка обняла соседку, та всхлипнула ей в плечо.

– Мне так жаль, так жаль…

– И мне жаль, – тихо ответила Марина. – Но здесь оставаться слишком тяжело. Слишком много воспоминаний.

Старушка понимающе кивнула.

– Я буду молиться за вас, – сказала она. – Ну, б богом.

– Спасибо, – ответила Марина, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Садись в машину, сынок.

Вася еще раз обнял Софью Марковну и убежал к внедорожнику.

У багажника стоял Илья. Он смотрел на урну с прахом Паши, которую Марина аккуратно закрепила между сумками.

– Может еще передумаешь? – спросил он тихо. – Палача так и не поймали. А с делом по незаконной торговле органами еще куча работы.

Марина покачала головой и машинально погладила свой заметно округлившийся живот.

– Это уже не для меня, Илья. После смерти Паши я будто потеряла смысл жизни. И я хочу найти его снова, но не здесь.

Она посмотрела на урну, и в ее глазах мелькнула боль.

– Он ведь купил нам дом у моря, а я даже и не знала. Мы хотели завести ребенка. И я даже не успела