С задержкой - Франк Тилье

В конце статьи авторы сделали экстраполяцию и затронули вопрос свободы воли, столь дорогой философам. Возможно, на самом деле токсоплазма влияет на все сферы жизни? Возможно, инфицированные люди больше читают? Возможно, они больше занимаются спортом? Возможно, они более предприимчивы? Возможно, эта маленькая вещь влияла на наш характер? На нашу психику? Короче говоря, был бы мир таким, каким он есть, если бы с самого начала времен этот паразит не заразил человеческий мозг?

Специалисты завершили статью мыслью, которая заставляет задуматься и может даже шокировать: в конечном счете, наша свобода мысли и действий потенциально ограничена токсоплазмой. Действительно, было возможно, что свобода воли «не совсем» существует, и что человек не несет полной ответственности за свои поступки — другая часть ответственности лежит на обычном крошечном кошачьем паразите. Как мыши, мы имели ощущение, что контролируем ситуацию, тогда как на самом деле это была лишь иллюзия в масштабах всего человечества.

Николя закрыл крышку ноутбука, опустился на спинку дивана и задумался. Все это казалось ему бредом. Если мы начнем приписывать свои поступки микроскопическому паразиту, то куда пойдет мир? «Я совершил преступление, но это не моя вина, это вина этого дорогого Toxoplasma gondii...

Чувствуя, что наконец-то усталость берет верх, он осторожно взял Анджела и уложил его в кровать, не разбудив. Затем он сам скользнул под одеяло, гадая, не скрывается ли в глубине его мозга тот же паразит.

58

Шарко колебался, глубоко вздохнул и постучал в дверь квартиры Жана-Пьера Барлуа. Когда мужчина открыл ему дверь, ровно в 9 утра, между ними произошел обмен взглядами, который был дороже всех слов. Фрэнк сначала заметил то деликатное выражение, которое заставило глаза его собеседника блеснуть и слегка посветлеть, а затем и слезы, которые хлынули, когда полицейский наконец произнес свои зловещие слова: - Мне очень жаль. - Пятидесятилетний мужчина сразу же рухнул на него, а командир остался стоять с опущенными руками, прежде чем его забинтованная рука опустилась на спину, уже согнутую под тяжестью горя. Он счел, что именно ему надлежит сообщить эту ужасную новость. Конечно, никто не стал настаивать, чтобы занять его место.

Не существовало никакого руководства, никакого протокола для таких моментов. Он отвел шатающегося вдовца в кресло, предложил ему стакан воды и объяснил своими словами, что тело его жены было обнаружено в сарае, примерно в шестидесяти километрах отсюда. Он уточнил, что ее, вероятно, задушили, но пощадил его от подробностей о страданиях, которые ей пришлось перенести, о том, как ее мумифицировали и повесили на веревке. Он сообщил, что предполагаемый убийца был обезврежен, находится в больнице и, по всей вероятности, является глубоко неуравновешенным человеком. Жан-Пьер Барлуа, охваченный горем и рыданиями, уловил из всего этого лишь отрывки.

Когда он вышел оттуда полчаса спустя, Франк почувствовал потребность прогуляться, чтобы избавиться от слишком тяжелого груза. Он знал, что крестный путь этого человека только начался. Жан-Пьер Барлуа хотел пойти посмотреть на тело своей жены в морге. Подержать ее за руку в последний раз. Он увидел бы швы от вскрытия, оливковое и опухшее лицо, этот ужасный рот, и это было бы последнее воспоминание, которое он сохранил бы. Ему также объяснили бы, что он должен подождать, пока не закончится расследование, прежде чем забрать тело, не дав ему никакой дополнительной информации. С течением времени он узнал бы точные обстоятельства смерти своей жены. Остаток его жизни превратился бы в ад, который он, возможно, попытался бы сократить. Зачем жить после такого? Где найти силы вставать по утрам?

Шарко иногда казалось, что он всего лишь Бугимен, гробовщик. Более тридцати лет он таскал свое тело от двери к двери, чтобы в большинстве случаев сообщать подобные новости. Однако для него было немыслимо сдаться, опустить руки, позволить ужасу победить...

Он продолжил свои показания инспекторам IGPN, рассказав им всю правду: об отсутствии телефонной связи, крики, которые заставили его войти, Шарбонье, который затем оглушил его и начал душить... Люси просто спасла его. Люди, которые стояли перед ним, показались ему понимающими. Они тоже смогли оценить всю безумность преступника в ту ночь. Они видели, какую участь он уготовил своей несчастной жертве.

Затем Франк зашел к прокурору, на скорую руку съел бутерброд и наконец вернулся в свой кабинет около 14 часов. В комнате царила атмосфера с привкусом похмелья. Николя, хмурый, как похоронный агент, стучал по клавиатуре. Люси задумчиво смотрела на экран. Она могла продолжать работать, но без возможности выезжать на место преступления на время административного расследования, которое продлится около двух недель. Это было меньшим злом.

Шарко пошел за Паскалем и двумя лейтенантами из группы Бригара, которые были на своих постах. Лица были мрачными, губы сжаты. Большой синяк на виске начальника и рана на руке возвращали всех к паутине и чудовищности Шарбонье. Все знали, что Франк мог погибнуть. Что смерть не забыла их, что она кралась в тени каждого из них, готовая нанести удар при малейшей возможности.

— Я видел прокурора, проинформировал его, — без предисловий объявил он. — С этого момента мы будем работать в тесном контакте с командой Антуана, которая нам поможет. Предоставим им все необходимое и постараемся пролить свет на эту грязную историю.

Вскрытие Кристин Барлуа должно быть уже закончено, Антуан должен скоро к нам присоединиться. Я предпочитаю не терять времени...

Перед всеми собравшимися он подошел к доске и постучал по листу кончиком маркера.

— Теперь у нас есть доказательства, что Натанаэль Машефер убил Дени Лиенара. Дело закрыто, но это лишь одно звено в обширном деле, в которое вовлечены многие другие фигуры.

Он поднял лист, открыв новый, чистый.

— Чтобы все были в курсе, давайте начнем сначала и запишем самые важные моменты, чтобы разобраться в ситуации. Первый пункт, 2016 год: Артур Фруско. Белланже, кратко изложите нам дело и напомните, что связывает его с нашим...

Николя сел на край стола. Он пристально посмотрел на двух лейтенантов Бригара, Натана Брио и Виктора Новака.

— Вы знаете историю лучше меня. Артур Фруско, 27 лет на момент событий, шизофреник в состоянии кризиса, напал на Анжелик Менье, 51 год, и забил ее до смерти молотком в ее собственном доме. Ваша группа провела тщательное расследование. Вывод: Фруско действовал случайно, под влиянием своей болезни. Он оказался в психиатрической больнице, признан невменяемым.

Николя указал на пачку листов.

—