Заговор братства - Арно Штробель

Джосс, мой храбрый друг.

Маг увидел перед собой молодую красивую учительницу, которая отвергла его предложение. Вот Эвелина исчезла, а потом появилась снова. Это было лицо его жены, но в нем ничего не осталось от былой красоты. Она превратилась в ведьму, из ревности хладнокровно убившую его верного друга.

Да, та учительница была права — она не создана для того, чтобы находиться рядом с таким человеком, как он. Низкие чувства, ревность и зависть — вот ее суть.

Она родила ему одного сильного и одного слабого, больного сына. Произошел естественный отбор — выжил только сильный. Дарвин был прав.

Но и Герман не совсем такой, как желал бы Фридрих. Физически он воплощение всех лучших свойств, какие только можно было бы пожелать, но, к сожалению, в его характере проявились некоторые слабости.

Сейчас его сын в Риме. Первый раз в жизни Герман взял на себя ответственность за братство. Если он унаследовал хотя бы малую часть его генов, то позднее, при триумфе отца, у него пробудится честолюбие, и он захочет стать человеком, который унаследует славу и власть Фридриха фон Кайпена.

Слава и власть!

Долго и упорно Фридрих продвигался к своей цели. Он все предвидел и просчитывал все ходы. В конце концов, только благодаря ему дилетантские планы Германа фон Зетлера воплотились в жизнь. Причем в каком виде!

В Ватикане служит его человек — кардинал Курт Штренцлер. Сейчас он не без оснований ждет, что его выберут главой Римско-католической церкви. Фридрих ни секунды не сомневался в том, что так и произойдет.

Штренцлер наряду с ним был самым умным из всех симонитов. Однако это делало его также и самым опасным. Курт выполнял приказы, но как? Он интерпретировал, вносил уточнения и всегда шел тем путем, который сам считал лучшим. Иногда он был прав в том, что делал. В конце концов, это правильно, потому что Штренцлер был в гуще событий — на месте, в то время как ему, Магу, приходилось решать эти шахматные задачи, сидя на другом континенте. Нужно признать, что Курт очень хорошо разрешил проблему с папой Пием Тринадцатым. Изящно.

После того как его выберут папой, Штренцлер первым делом примет глав государств, где католическая вера является преобладающей, или сам нанесет визиты в эти государства. Он может выдвинуть требования о большем влиянии курии на политику. Так решил он, Фридрих фон Кайпен.

Церковь должна быть другой. Религия станет, как верно сказал Карл Маркс, опиумом для народа. Они опьянят людей совершенно новым изложением христианства и сделают государство Ватикан действительно государством, а затем осью, вокруг которой будет вращаться весь мир.

А потом… Потом… Фридрих фон Кайпен будет властелином мира.

Маг улыбнулся своей подруге — темноте и снова поднес к губам бокал.

Осталось подождать совсем немного.

Ему и в голову не могло прийти, что события следующих дней станут для него катастрофой.

5 дней до конца — епископ Леонардо Корсетти

Епископ Корсетти склонился перед алтарем в маленькой домашней часовне. Он просил Господа о прощении.

Уже несколько дней его снедало постоянное беспокойство, которое едва ли можно было хоть как-то объяснить. Чувство казалось чужеродным, несмотря на то, что епископ находился в привычной для себя обстановке.

Конечно, его, как и всех, поразила весть о внезапном отречении Пия Тринадцатого, но дело было не только в этом. Епископу на своем веку уже доводилось бывать свидетелем того, как заканчивался папский понтификат, но никогда столь открыто и много не говорили о преемнике.

Курт Штренцлер внезапно показался Корсетти уже не таким близким человеком. Хотя он ничего не говорил прямо, тем не менее все видели, что он внутренне готов к тому, чтобы надеть белую сутану. Штренцлер, казалось, был везде одновременно — если он не присутствовал на собраниях генеральной конгрегации, то, значит, вел переговоры с кардиналами, которые тоже могли претендовать на престол святого Петра. Курт всегда был ровен и приветлив с теми, кто входил в число его друзей, но в те редкие встречи, которые были у них в последнее время, Корсетти явно видел, что кардинал очень напряжен и обеспокоен. Уж он-то его знал получше многих!

Это чувство было сродни тому, что возникло у него во время пребывания в Южной Африке, в гостях у Фридриха фон Кайпена — названого брата Штренцлера. Корсетти вспомнил, как он тогда удивился, что они такие разные, хотя выросли вместе и были очень друг к другу привязаны.

Епископ очень хотел спокойно поговорить с кем-нибудь и поведать ему свои мысли и свои заботы. Через несколько дней начнется конклав, и он должен был признать, что втайне желает, чтобы папой был выбран кто-либо другой. С кем он мог говорить об этом, кроме Всевышнего?

Господи, прости мне мои мысли.

Я так растерян. Неужели это зависть? Разве меня не должна наполнять радость, если тот, кто так близок мне, станет Твоим посланником?

Господи, прости мне мою вину.

Да свершится воля Твоя!

2 дня до конца — Герман фон Кайпен

Герман медленно шел по краю площади Святого Петра и смотрел на колонны собора, как турист, который с благоговением любуется творением великого архитектора. Правда, было уже за полночь — очень поздно для туристов. Тем не менее на площади кипела жизнь — ее обносили оградой, потому что на следующее утро начиналась подготовка для того торжественного момента, когда новый папа первый раз благословит народ.

Герман не обращал внимания на стоявшие там и сям строительные конструкции и сновавших по всей площади рабочих. Его глаза примерялись к крыше колоннады. Он должен найти возможность забраться наверх, потому что с крыши открывается прекрасный обзор на балкон, с которого папа обратится к пастве.

Почти все приготовления были закончены. Днем он нашел маленький продуктовый магазинчик поблизости от площади Святого Петра и на ломаном итальянском спросил владельца — костлявого старика, может ли он подержать у себя кое-что, предназначенное для высокопоставленного духовного лица, члена курии. Тот сначала отнекивался, но когда Герман пообещал оплатить услугу — аванс прямо сейчас, а остальное потом отдаст сам священник, быстро согласился.

Герман фон Кайпен заранее положил между страницами последней книги записку с кодом для расшифровки находившихся в дневниках имен всех симонитов. Как только епископ Корсетти прочитает все, тайны братства не будет больше существовать. Перед тем как идти в эту лавку на перекрестке Виа дель Фалько