Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

Там сверху пропечатано: «О упокоении». Видать, чтобы не путали, – Денис странно усмехнулся. – Ну и написал. Одно только имя написал – Дмитрий. Отдаю старушке. Она у меня записочку приняла. Завтра, говорит, батюшка помянет в молитве усопшего раба Божьего Дмитрия. Он кто вам будет? Отец? На вас, мол, прямо лица нет. И смотрит так участливо, жалостливо. А я говорю, нет, не отец. Друг это мой. Близкий друг. Она давай охать-ахать: молодой, наверное! Надо же, горе какое! Ещё что-то говорила – я уж не слышал. Взял свечки, отошёл. И все шесть понёс туда, куда за упокой положено ставить. Понимаете? За живого человека поставил, как за покойника! – Денис снова замолчал. Прикрыл ладонью глаза. Эля с Кирой молча ждали продолжения. Снег прекратился, и сразу стало холоднее. Кира придвинулась ближе к костру.

– Ну, вышел из этой церкви – в другую поехал. В голове пустота, даже не думается ни о чём. Как будто под диктовку всё… Шесть церквей объехал – везде то же самое. Свечки, записки. И страшно самому от себя, и злость такая на Димку, жуть просто. Три дня вот так по церквям ездил. А в перерывах Димку уламывал. Деньги, говорю, ищу, подожди. Он, сука, улыбается, как деревенский дурачок, а я… Сам не помню, как тогда жил. Утром 13 февраля, я эту дату на всю жизнь запомнил, поехал к Димке домой. Хотел сказать, что через неделю точно деньги отдам – пусть не сомневается. Один знакомый собрался фирму мою выкупить. А меня исполнительным директором там оставить. Зарплату хорошую предлагал. Бизнеса, конечно, я бы лишился, но это лучше, чем совсем без штанов остаться. Приехал к Димке. Дом новый, элитный, а консьержки в подъезде нет. Короче, никто меня не видел.

Кира ахнула, прижала руки к лицу. Элка закусила губу и во все глаза смотрела на Дениса. Он не замечал их реакции, неотрывно глядя на пляшущие языки огня.

– Позвонил. Никто не открывает. Ручку подёргал – не заперто. Зашёл. Зову Димку. Не отвечает. А я точно знаю, что он дома должен быть. Мы созванивались за час до этого. Всю квартиру обошёл – пусто. Слышно только, что в ванной вода льётся. Я дверь толкнул, она открылась. У Димки ванная – как большая комната в Лёнькиной квартире… Смотрю – он возле душевой кабины. Лежит голый, глаза вытаращенные, губы синие. Потом про него некролог в «Бизнес-экспрессе» напечатали: молодой процветающий бизнесмен, бла-бла-бла… Никогда не жаловался на здоровье, ушёл в расцвете. Инфаркт молодеет.

– Господи, ну, слава богу, а я уж подумала, – Элка выдохнула и немного расслабилась.

– Боялись, что я его прикончил? – ухмыльнулся Денис. Ухмылка вышла жуткая. Щёки его ввалились, губы вытянулись в узкую белую полоску. Лицо стало похоже на череп. Глаза воспалённо блестели.

«Как же он жил с этим», – подумалось Кире. Для неё самой такой поступок был за гранью добра и зла. Она не знала, до каких глубин отчаяния ей нужно было бы дойти, чтобы сотворить подобную дикость. Но осуждать Дениса она не смела. Не ей было судить.

– Нет, я Димку не убивал. Но ведь всё равно, что убил! Вы понимаете? Мысленно я убил его много раз! Если бы был уверен, что меня не поймают, не посадят, пристрелил бы собственными руками. Просто духу не хватило сделать это самому – вот и поручал… не знаю, кому. Короче, Красильников умер, и проблемы мои решились. Я вызвал «скорую», а перед этим зашёл к нему в комнату, взял свою расписку. Знал, где она хранится. Запомнил, пока ходил с прошениями. Нет расписки – нет долга. Вот так-то. Я честно готов был отдать ему долг плюс проценты. Но он умер, и я не вернул ему ни копейки. Получилось, что он сделал мне царский подарок. Димка был одинокий, ни жены, ни детей. Всё имущество унаследовала двоюродная сестра. Кажется, воспитательница не то из Нижнекамска, не то из Набережных Челнов. Так ошалела от свалившегося богатства, что, думаю, даже найди она расписку, не стала бы связываться. Хотя, кто знает. Денег, говорят, много не бывает. Но расписки не было. И я был свободен. Вот такая история, девочки.

Обсудить её они не успели. Едва Денис договорил, Эля вскочила и, вытянув руку в сторону озера, пролепетала:

– Ребята, смотрите, что это?!

Кира и Денис резко обернулись и застыли. Посередине озера от воды поднималось зеленоватое свечение. Марево дрожало и колебалось, медленно расползаясь в стороны, словно чернила по промокашке.

– Что это? – беспомощно повторила Элкин вопрос Кира.

– Кажется, началось, – прошептал Денис, – что бы это ни было, оно началось.

– Когда эта штука успела появиться? – страдальчески воскликнула Элка.

– Понятия не имею, я в ту сторону не смотрела.

Денис молча пожал плечами.

– Мамочки, что же нам теперь делать? – Элка стремительно теряла над собой контроль.

– Так, мне кажется, нам пора баиньки. Кто знает, что будет, когда это доберётся до берега? Сейчас, только Суханову позвоню. Я ему обещал рассказывать, если увидим что-то необычное.

Денис достал телефон, недоуменно повертел его в руках.

– Нет сети? – быстро спросила Кира.

– Вообще ничего нет. Даже не включается. Проверьте-ка свои трубки.

Результат был тот же – все три телефона пусто чернели экранами.

– Пожалуйста, идёмте спать. Мне страшно, – простонала Элка.

Денис достал небольшую картонную коробочку.

– Аптекарь сказала, максимум по две штуки. К тому же алкоголь усиливает действие. С непривычки и одной должно хватить, но чтоб уж наверняка…

Он выдавил на ладонь две выпуклые белые пилюли и отдал блистер стоявшей рядом Кире. Потом очередь дошла до Элки. Она схватила сразу три штуки. Тонкие пальцы подрагивали, и Элка едва не выронила таблетки.

– Элечка, может, не надо так много, – попыталась остановить подругу Кира. Но та только отмахнулась.

– Мне в больнице такое вливали… Это как слону дробина. Не хочу оставаться тут единственным неспящим. Наедине чёрт знает с чем.

– Когда подействует? – спросила Кира Дениса, поняв, что отговаривать Элю бесполезно.

– Девушка сказала, минут через десять-пятнадцать.

– У кого-нибудь есть часы?

Эля отрицательно покачала головой.

– У меня, – Денис вскинул руку к глазам и тут же разочарованно опустил. – Они встали. Остановились на без двадцати девять.

– Наверное, как раз тогда и появилось это, – заметила Кира.– Я смотрела время на телефоне, когда ты рассказывал. Была половина девятого. Прошло примерно полчаса.

– Значит, сейчас примерно девять.

– Господи, да какая разница, сколько времени? – взорвалась Элка и выкрикнула, ломая руки: – Что вы тянете? Вам же сказали: нужно спать!

– Конечно, мы просто…

– Как хотите, я иду в палатку!

Она едва ли