И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

Петер старался не уходить в свои мысли. Ирак больше не был занесенной песком цивилизацией, затерянным в пустыне сказочным царством, которым двое упрямых коммерсантов — да и сам Петер — могли позволить себе пренебречь.

Когда в кабинет вошли первые члены руководства «Кристи», Петер уже сидел во главе стола заседаний. Некоторые из них выглядели заметно смущенными.

«Это последнее совещание руководства в таком составе», — пообещал он себе.

Финансовый директор Ханс Блок тяжело опустился на стул у окна и сложил стопкой перед собой финансовые отчеты. В глубине кабинета Карин ван Дам изо всех сил старалась сосредоточиться на техническом докладе, который собиралась зачитать. Один лишь Томас Клейн выглядел более-менее нормально, пусть и слегка заспанным, будто Маттейс Бергфельд в очередной раз лишил его большей части сна. Он сел с легкой улыбкой на губах, расслабленный и довольный жизнью, сложил руки на животе и кивнул Петеру — точно так же, как делал всегда.

Минуту спустя в комнату вошел Херман ван дер Хаут, а за ним во всем своем величии шествовала Магда Баккер, после чего Линда Якобс смогла приступить к разливанию кофе. Органический кофе — последний писк моды.

— Записывать сегодня ничего не нужно, Линда. И кофе мы нальем сами, спасибо, — распорядился он.

Пока секретарь Петера тихо выскальзывала из кабинета, Роб Слоотс по привычке уставился в точку на стене на уровне бедер зрелой женщины. Руководитель отдела маркетинга ничего не упускал из виду, и задница Линды Якобс явно заслуживала этого внимания.

— Среди нас завелся Иуда! — отрезал Петер, не заботясь о том, как отреагируют присутствующие. В кабинете сидели профессионалы, слишком искушенные, чтобы выказать волнение из-за одной реплики. — Я только что говорил с Гертом Схелхаасом, вы его наверняка знаете. Он согласился на предложение, которое ему якобы сделали люди из нашей фирмы. Кто-нибудь из вас в курсе этого?

Собравшиеся не шелохнулись, да и кто бы сомневался. — Нет? Вот и я не в курсе. Значит, кто-то в компании ведет собственную игру. И у меня есть веские основания так полагать.

Никто не пошевелился. Ни один рассохшийся стык стула не скрипнул, ни один лист бумаги не зашуршал. Со всех сторон на него смотрели решительные, твердые взгляды.

— Послезавтра я жду у себя на столе заявление об увольнении от виновного или виновных.

Томас Клейн вел себя подчеркнуто сдержанно, лишь его большие пальцы описывали неторопливые круги. — Звучит, конечно, тревожно, Петер, и я не собираюсь с тобой спорить, но с чего ты взял, что это кто-то из нас? У каждого из присутствующих в подчинении как минимум пять-шесть человек. Любой ведь мог…

Петер проигнорировал его приподнятые брови. — Сегодня и завтра вы досконально проверите себя и свои отделы. А сколько будет заявлений — это дело вашей совести и того, как вы руководите. Одно увольнение, два, три — неважно. Но в среду к трем часам дня заявления должны лежать здесь. — Он постучал пальцами по столу, посмотрел на часы и поднялся.

— Через час, в 08:50, я вылетаю в Копенгаген, так что времени в обрез. Надеюсь, ни у кого нет желания расспрашивать меня, зачем я туда направляюсь? — Надевая пальто, он поочередно обвел всех взглядом. Снова никакой реакции, если не считать едва заметно перекосившейся ямочки на щеке застывшей в улыбке Магды Баккер.

— Это новое дело. Я лечу в Копенгаген, чтобы изучить работу местного филиала одной транснациональной нефтяной компании.

На сей раз стулья заскрипели. Линда Якобс тихо вошла и положила авиабилет на стол на всеобщее обозрение. Она извиняюще улыбнулась, явно сбитая с толку царившей в кабинете ледяной атмосферой.

Петер поблагодарил ее. — Дамы и господа! Нас наняли для того, чтобы уничтожить «Кью-Петрол»! — Теперь стулья заходили ходуном. — Да, вы не ослышались. Именно «Кью-Петрол», ни больше ни меньше. — Он обошел стол, раздавая каждому личные меморандумы. — Ознакомьтесь с этим и подготовьте планы действий. Мы обсудим детали в среду в 15:05, так что работы до этого времени у вас будет предостаточно.

И с этими словами он вышел. Такси у входа уже несколько раз нетерпеливо просигналило.

Попутчица у окна — самая настоящая пациентка с желчнокаменной болезнью — делала все возможное, чтобы сбить Петера с мыслей, с тех самых пор, как, обливаясь потом, пришла в себя после взлета. Два дня назад у нее случился ужасный приступ, жаловалась она, и ее даже госпитализировали на ночь — именно поэтому она то и дело с тревогой поглядывала на снующих туда-сюда стюардесс КЛМ. — Интересно, они хоть знают, что делать, если у меня начнется приступ? — изводила она себя вслух, держась под ложечкой.

Петер сочувственно кивал и продолжал перелистывать бумаги, старательно делая вид, что полностью поглощен чтением. Это представление устраивалось для мужчины в зеленом плаще, сидевшего тремя рядами ниже по другую сторону прохода. Тот делил свое внимание между затылком Петера и бледно-зелеными болотистыми равнинами Северной Германии, раскинувшимися в тридцати тысячах футов под крылом самолета.

Петер заметил интерес этого господина еще в зале ожидания аэропорта Схипхол. Из-за этого он даже пошел в туалет и простоял у писсуара так долго, что преследователь в конце концов вошел следом и встал позади — судя по всему, просто чтобы сделать глоток воды из-под крана и поправить усы. Это окончательно убедило Петера в его подозрениях. Опасения подтвердились и тогда, когда тот же человек поджидал его у выхода на посадку, а затем оказался буквально в паре шагов позади, когда они поднимались на борт.

Когда Петер укладывал портфель на багажную полку, а его «хвост» проходил мимо, запах чеснока от него был не таким резким, как от Рахмана, но лосьон после бритья оказался абсолютно тем же.

Затем Петер разложил на коленях свое «алиби» — пачку разношерстных бумаг, призванных доказать, что он готовится к этой поездке. Пусть шпион доложит об этом Марку де Виресу и на время успокоит его.

Тем временем соседка с больным желчным пузырем, отчаявшись дождаться от него жалости, переключилась на ассортимент своих лекарств. Вскоре от выпитых таблеток ее глаза остекленели, что выглядело довольно пугающе.

Петер не обращал на нее внимания и анализировал сухие факты из документов. Кое-что из этих данных определяло его дальнейшие шаги на сегодня.

«Кью-Петрол» входила в десятку крупнейших нефтяных компаний мира и принадлежала государственной корпорации «Кувейт Ойл Корпорейшн». Главное руководство находилось в Лондоне, тогда как