Первый свет - Линда Нагата

Ахав Матуго... который послал истребители, которых у него не должно было быть, чтобы ударить по пограничным фортам и нарушить статус-кво войны в Сахеле, вынудив стороны прекратить огонь и начать новые мирные переговоры. Мне следовало бы его ненавидеть, но я не ненавижу, и дело не в черепной шапочке, создающей мне ореол спокойствия. Дело в осознании того, что на его месте я бы поступил точно так же.

Серебристый седан проезжает мимо охраны периметра.

— Это Кендрик, — подтверждает Эллиот.

— Ладно. Надеюсь, ты доберешься до Нью-Йорка без особых проблем.

Двери разъезжаются; полицейские отдают честь.

— Не делай глупостей, — просит Эллиот.

— Не собираюсь.

Я так и не увидел Лиссу, но внушаю себе, что увижу её позже. Я закидываю сумку на заднее сиденье и сажусь в машину.

Кендрик в гражданском. Его дальновизоры, обычно настолько прозрачные, что почти невидимы, потемнели, превратившись в полосу дымчатого стекла, скрывающую глаза. На голове отросла седая щетина. Черепную шапочку он не носит.

— Отключай, — произносит он своим низким голосом, когда машина трогается. Он говорит не со мной.

В моем оверлее вспыхивает и гаснет иконка.

— Ты в отпуске, — сообщает мне Кендрик, вывозя машину за ворота. — Непростое достижение во времена кризиса, когда нация требует службы каждого солдата армии США. Но ты в отпуске, твой оверлей больше не записывает, а Гайденс не смотрит твоими глазами.

Я пробегаю по меню, подтверждая, что функция записи отключена. Новые данные не записываются. Ничего не входит и не выходит.

— Я полностью заблокирован.

— Привыкай.

Если придется — привыкну.

Я заставляю себя расслабиться, откинувшись на сиденье. Беженцы, собиравшиеся у госпиталя на следующий день после взрывов, исчезли. Колючая проволока вдоль сонной улицы выглядит явным излишеством.

— Вы слышали, что сказал Эллиот? — спрашиваю я Кендрика.

Он качает головой: не в знак отрицания, а с отвращением.

— Я слушаю это уже неделю. Он считает, что каждый, кто носит черепную шапочку — ебаная марионетка. А ты что думаешь?

— Я здесь не потому, что я марионетка.

Американская «Кома» реальна, и в ближайшее время она не пройдет. Из новостей я знаю, что экономика рухнула. Топливо в дефиците, товары не доставляются — и по этой причине, и потому что никто не знает, куда их везти. Центр Келли — это оазис с солнечными панелями и генераторами, но в реальном мире отключения энергии происходят каждый раз, когда не срабатывает балансировка нагрузки. Воздушное сообщение ограничено, и только богатые могут позволить себе растущие счета за спутниковую передачу данных. Каждый день всё больше людей теряют работу. Политики и медиа-идиоты «выражают обеспокоенность», но они не скучают по Облаку. Им нравится контролировать то, что мы видим и слышим — пока остальной мир продолжает жить без нас.

Тельма Шеридан подстроила это.

Я поворачиваюсь к Кендрику.

— Значит, она купила себе «чистые руки»? Вы это точно знаете?

Он кивает, не отрывая взгляда от дороги.

— Да.

— Вы обещали, что ей это не сойдет с рук.

Он мельком смотрит на меня.

— Готов что-то с этим сделать?

Мой голос спокоен, но сердце колотится.

— Да.

Он бросает на меня мрачный, неодобрительный взгляд.

— «Лев Чёрного Креста» готов ринуться в бой с пушками наперевес!

— Да, в «Чёрном Кресте» эта тактика сработала, но я не уверен, что она сработает второй раз.

— Подумай хорошенько, Шелли. Почему ты хочешь это сделать?

Я снова вижу те истребители. Вижу пилотов, прижимающих ракету Тельмы Шеридан к земле, прежде чем она успеет долететь до Сан-Антонио или Остина.

— Это должно быть сделано.

— Пути назад не будет.

— Я понимаю.

— Понимаешь? Мы собираемся атаковать «дракона». Ты понимаешь, что как бы успешно всё ни прошло, это всегда будет висеть над нашими головами?

— Значит, это самовольная операция? Я так и думал.

— Вот к чему мы пришли. Президент — просто актер, зомби в Конгрессе делают только то, что велят хозяева, и ни у кого в чинах выше нашего нет полномочий настоять на правосудии. — Он пожал плечами. — Ну, так оно и должно быть. Люди сами должны требовать справедливости. Так что да, это самовольная миссия. Если мы идем, то идем под свою ответственность. Мы не будем представлять армию. Армия не будет нас финансировать. Армия не будет нас защищать. Мы будем полностью сами по себе. — Он снова смотрит на меня. — Всё еще уверен, что хочешь в это ввязаться?

Впереди справа заправка, одна из тех огромных, с шестью рядами колонок, но работает только один, и очередь из машин тянется за угол и на целый квартал. Некоторые водители провожают нас настороженными взглядами. И тут один мужчина узнает меня — я вижу это по его глазам — он открывает рот, будто хочет крикнуть: «Эй, ты что, тот самый?..»

Ебаный «Лев Чёрного Креста», ага. В этом есть пропагандистская ценность, и не только для армии.

— Сэр, если армия не финансирует эту миссию, то кто?

— Частные источники.

Я жду продолжения, но его нет. Он не сводит глаз с дороги, давая мне подумать. Я сам попросился, и он мне доверяет — пока что. Я хочу знать больше, но главный вопрос: нужно ли мне это? Или я ему верю?

— Полковник, как много вы знаете? Насколько глубоко вы в деле?

Он кивает, будто самому себе.

— В самом ядре.

Он всего лишь полковник, но у него есть влияние, власть и свобода действий — больше, чем положено при его звании, — и он рискнул всем при штурме «Чёрного Креста». Рискнул жизнью.

— Ладно. Я в деле.

Я смотрю в боковое зеркало, втайне ожидая увидеть преследующих нас полицейских с мигалками, дающих сигнал остановиться, но позади лишь несколько машин, все гражданские.

— Видишь там федералов? — спрашивает Кендрик, притормаживая на красный.

— Нет, сэр. Пока нет.

Я наблюдаю, как перед нами проезжает поток: одна полицейская машина и семь гражданских. Вот и всё. Свет меняется, и мы пересекаем перекресток. Кендрик перестраивается в правый ряд.

— Какой у нас план, сэр?

— Наш план — арестовать Тельму Шеридан и предать её суду. Честному суду. Тому, который действительно рассмотрит доказательства против неё.

— Но если она уже купила себе «чистые руки»...

— Суд будет не здесь. Было предварительное расследование. Я говорил с агентом, возглавлявшим его, и собранные её командой доказательства неоспоримы, но Шеридан похоронила их под грифом «совершенно секретно». Так что у нас нет выбора. Мы воспользуемся юридическим принципом «универсальной юрисдикции». Это змеиное логово. Мы поступимся суверенитетом и создадим прецедент, о котором еще пожалеем, но это всё, что у нас есть.

— Универсальная юрисдикция, — бормочу