Первый свет - Линда Нагата

Меня это больше не беспокоит.

В последующие дни полицейские не отходят от меня ни на шаг. И я им за это благодарен. Люди останавливают меня, чтобы пожать руку, благодарят за службу, но когда начинают расспрашивать о «Чёрном Кресте», полицейские вежливо вмешиваются, объясняя, что отвечать на вопросы запрещено.

Так гораздо проще.

Но полицейские не позволяют мне покидать территорию госпиталя. Будь у меня какое-то дело, я бы не ворчал, но приемов у врачей нет. Моя главная задача на неделю — дать телу восстановиться.

Я звоню полковнику Кендрику, чтобы обрисовать ситуацию, но он не отвечает. Звоню майору Чену.

— Я просто хочу погулять снаружи, посмотреть, что происходит, помочь, если смогу.

Я знаю, что центр Келли — это кокон света, энергии и трехразового питания. За колючей проволокой всё иначе.

Майор Чен и слушать не хочет.

— Ты должен принять тот факт, что ты — цель для сторонников ТИА. Не борись с этим, Шелли. С тобой Лисса. Наслаждайся передышкой, пока можешь.

Я стараюсь.

Через семь дней после «Чёрного Креста» хирург из Калифорнии устанавливает мне новый оверлей. Я скачиваю софт, настраиваю все аккаунты, пока мне меняют аудиоузлы в ушах. Ближе к полудню приходит приоритетное сообщение от техника Джоби: спускайтесь за новыми ногами.

Новые протезы выглядят толще и прочнее прежних, хотя устанавливаются точно так же.

— Они тяжелее? — спрашиваю я техника, делая пробные шаги по кабинету.

Она улыбается. Затем через дальновизоры связывается с Джоби:

— Лейтенант жалуется на вес ног. Я говорила тебе, что он заметит.

— Я не жалуюсь. Мне просто любопытно...

Она пожимает плечами.

— Джоби идет сюда.

Дверь распахивается. Лицо Джоби покраснело, глаза яростные.

— Один грамм! — орет он на меня. — Каждая нога. Ты жалуешься из-за разницы в один грамм? Ты даже не в состоянии это почувствовать! Конечности не стали ощутимо тяжелее. Они выглядят мощнее только потому, что процессоры обернуты в электромагнитную изоляцию.

— Вот как?

Внезапно мне хочется проверить, до какой степени ярости можно довести Джоби, поэтому я прохожусь по качеству его работы:

— Эта изоляция... небось какая-нибудь дешевка, которая треснет, как только я дам ногам нормальную нагрузку?

Возможно, я перегнул палку. Он перестает дышать. Стоит как вкопанный, сверля меня взглядом убийцы. Я слежу за его руками. Не думаю, что он вооружен, но проверять на собственной шкуре не хочется. Когда он наконец берет себя в руки, его голос звучит низко и хрипло:

— Двухслойный титан. Я тебя, блядь, заклинаю: попробуй сломать эти ноги. Давай, рискни. Просто знай, что твоя органика превратится в труху гораздо раньше, чем сдадутся эти ноги.

Я киваю.

— Буду иметь в виду.

Он делает кругом и топает обратно через коридор. Дверь его лаборатории захлопывается с таким грохотом, что в кабинете техника вибрирует каждый прибор, а кто-то в морге в конце коридора приоткрывает дверь и выглядывает наружу.

Техник качается в кресле, скрестив руки на широкой мягкой груди, на лице сияет широченная улыбка.

— Он немного ранимый, когда речь заходит о его работе, — говорит она мне. А потом смеется.

* * *

Вот и всё. Я восстановлен. Я готов — и Кендрик это знает. Он звонит, когда я поднимаюсь к себе в номер.

— У тебя есть гражданская одежда. — Это не вопрос. Я не сомневаюсь, что он знает обо мне всё. — Надень её. Собери вещи и выпишись. Я заберу тебя у входа через тридцать минут.

— Куда мы едем?

— Обедать.

— А потом?

— Это еще предстоит определить.

Сердце колотится, потому что я понимаю: это оно. Кендрик обещал, что Тельме Шеридан не сойдет с рук то, что она сделала, и что я смогу приложить руку к правосудию. Я этого хочу. Я хочу быть частью этого.

Лисса не отвечает на звонок, но через несколько секунд присылает сообщение: она на совещании у майора Чена. Я пишу в ответ, что мне нужно её увидеть. Затем звоню в администрацию госпиталя, чтобы сообщить об отъезде, но Кендрик их опередил: я уже выписан. Я надеваю гражданскую одежду, купленную в магазине при госпитале — рубашку с воротником и брюки-хаки, а также вкладыши для обуви, которые майор Чен прислал из C-FHEIT, чтобы я не травмировал гражданских своим видом. Затем собираю вещи.

Их немного: пара армейских футболок и шорт, худи и новая полевая форма. Всё это легко помещается в небольшую спортивную сумку, и еще остается место. Я снова пробую набрать Лиссу, но попадаю на автоответчик.

И тут входит Эллиот Вебер. Я едва верю своим глазам. Последний раз я видел его в C-FHEIT в тот день, когда рухнуло Облако.

— Эллиот! Ты-то откуда взялся? И как ты прошел мимо моих полицейских?

Он стоит с виноватой улыбкой.

— Кендрик выписал мне пропуск.

— Кендрик?

— Да. Я застрял в C-FHEIT с самого начала революции. Кендрик вернул войска, но тебя с ними не было. Я пересрал не на шутку, но в итоге он сказал мне, что ты жив.

— Я получил кое-какие повреждения.

— Знаю. Кендрик давал мне смотреть телевизор. Я видел вторую серию. Знаешь, как тебя теперь называют?

— Да, знаю.

— Лев Чёрного Креста.

— Это не моя идея.

— Шелли, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделал той ночью... тебя и весь отряд. — Он протягивает руку. Я по привычке пожимаю её — короткое, формальное рукопожатие, — но я в замешательстве, не желая верить, что Эллиот одобряет нашу жестокую и кровавую миссию.

Он добавляет:

— Это не меняет моего мнения об искусственно созданных войнах.

Я улыбаюсь, чувствуя себя увереннее на знакомой почве.

— И как же тебе в итоге удалось вырваться из C-FHEIT?

— Кендрик. Предложил подбросить. Ты знал, что этот парень водит вертолеты?

Подозрение вгрызается в меня. Зачем Кендрику привозить Эллиота сюда именно сегодня?

— Шелли? Что я не так сказал?

Может, я слишком многое надумываю. Может, это действительно была первая возможность эвакуировать Эллиота из C-FHEIT, и Кендрик просто подчищал хвосты перед нашей следующей операцией.

Но до меня доходит, что это мой тест на верность, проверка моей готовности к миссии, где не будет места ни раздвоенности, ни сомнениям... Но это не Дассари. Это настоящее дело. В этой миссии я не буду нести чушь. В моей голове нет конфликта. Привлечь Тельму Шеридан к ответственности — это правильно. Думаю, даже Эллиот бы это одобрил. До сегодняшнего дня я не слышал от него ни слова в поддержку военных действий, но когда история подана правильно, даже