Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

– Вот где мое место, – сказал он себе.

Это стало его мантрой с тех пор, как он прибыл на Лощинную реку. Хотя после побега из тюрьмы он был уверен в себе, только вернувшись в Бийц, Эдмунд Кокс обрел уверенность в своем предназначении. Теперь, приближаясь к концу своего путешествия, он чувствовал, что его ведет предопределенный курс, как будто он не взбирался на утес, а был перенесен туда непостижимой космической энергией. Кончики пальцев покалывало. Пенис и яички набухли. Несмотря на холод, Эдмунд покрылся липким потом. Он чувствовал себя мальчишкой, который вот-вот лишится девственности, или знаменитым спортсменом, готовящимся забить победный гол. Здесь, в этом нечестивом макрокосме, Эдмунд был стойким воином, и пришло время ему получить заслуженную награду.

Его внимание привлек шорох в кустах. Маленькая бледная фигурка промелькнула мимо, наполовину скрытая плакучими ивами. Затем другая последовала за ней. Легкий ветерок донес до Эдмунда запах, похожий на аромат женского тела после полового акта. Это был знакомый запах любимой женщины.

– Лори, – прошептал он.

Из кустов донесся женский стон.

Эдмунд похлопал по глазу Лори, лежавшему в кармане. Глаз был теплым, как свежеиспеченный хлеб. Эдмунд двинулся на звук, и от каждого стона у него на руках и шее все больше волосков вставало дыбом. Воздух перед ним, казалось, задрожал, краснота собралась в овальный водоворот, похожий на огромный родовой канал. Направляясь к нему, Эдмунд позволил красноте поглотить его, и она перенесла его из чащи в темную спальню. Судя по убранству, он предположил, что комната принадлежала парню. На двуспальной кровати двое подростков занимались сексом, девочка лежала на мальчике. Он казался моложе ее – меньше ростом, слабее. Эдмунд наблюдал за происходящим из тени, как будто смотрел через двустороннее стекло, видя подростков так, что они не могли видеть его.

Хотя она была младше, Эдмунд узнал в девочке Лори. Затем понял, кто этот мальчик. Она призналась Эдмунду во всем, чтобы показать ему, что у них обоих есть свои темные стороны, настаивая на том, что ее жестокость сделала их родственными душами. Она соблазнила своего младшего брата и манипулировала им, используя угрозы, ложь и шантаж, чтобы продолжать насиловать его. Травма привела к тому, что у мальчика развилось расстройство пищевого поведения, которое в конечном итоге привело к его смерти.

– Вот это моя девочка, – сказал Эдмунд, наблюдая, как юная Лори скачет верхом на своем младшем брате.

Он уже собирался заняться мастурбацией, когда звуки слайд-гитары Речника разнеслись эхом, проникая из одного измерения в другое, заставив видение прошлого Лори рассеяться. Эдмунд отступил назад и снова оказался в лесу, вокруг которого сгущалась краснота. Небо теперь было покрыто волдырями и струпьями. Музыка продолжалась в хлестком ритме, бум-чика-бум южного блюза на полную катушку. Вопли умирающих женщин сопровождали ее, создавая жуткую симфонию, от которой ему стало щекотно. Все жертвы Эдмунда пели ему серенаду одновременно, каждый крик, каждое рыдание и каждая мольба о пощаде отдавались в них черным шквалом. Сердце Эдмунда бешено колотилось, а на глаза навернулись слезы радости. Он непроизвольно кончил и прикусил внутреннюю сторону щеки, просто чтобы почувствовать вкус крови.

Закрыв глаза, Эдмунд впитывал все это в себя.

– Это так прекрасно, – сказал он.

Глаз Лори завибрировал у него в кармане. Эдмунд достал сверток, развернул и положил глаз в рот, развернув так, чтобы его любимая могла видеть все, что видел он. Он продолжил подниматься по склону. У глазного яблока его любимой был привкус соли и гнили, напомнивший Эдмунду о том, как он вытащил глаз из ее черепа и провел языком по слезящейся глазнице. Он двигался сквозь клубы дыма, которые становились все гуще по мере того, как он поднимался выше. Деревья склонялись, создавая навес из переплетенных ветвей. Когда Эдмунд пригляделся, он увидел, что они переплетены с отрубленными конечностями мертвых женщин. Все они были тонкими и пожелтевшими, ногти на руках и ногах потрескались, лак облупился. Некоторые пальцы были ободраны, когда он, как бешеный пес, обгладывал их до костей.

Подъем становился все круче, но боль в коленях здесь Эдмунда не беспокоила. Даже старая рана на шее от пули исчезла. Вся боль, которую он испытывал на протяжении всей своей жизни, больше не существовала. Эдмунд был вознесен во владения Речника. Все было хорошо.

Добравшись до вершины, Эдмунд встал на утесе, как первопроходец, завоевывающий новые земли. Он вынул глаз Лори изо рта, запрокинул голову и победно рассмеялся. Стоя перед полуразрушенной хижиной, Эдмунд подержал глаз, чтобы Лори могла увидеть ее еще раз.

– Приятно навестить старых друзей, – сказал он.

Но вовсе не к дружбе он стремился.

Эдмунд подошел к почерневшей лачуге. Она была такой, какой он ее помнил: черепа вымерших животных, прибитые гвоздями к прогнившим доскам, ветряные колокольчики из бечевки и крошечные кости, свисающие с крыши. Ветки деревьев были связаны пыльными шнурками от ботинок и рыболовной леской – получились безумные фигурки, похожие на сломанные пугала. Аромат горелого мяса сочетался с отвратительным септическим зловонием. Крыша, казалось, покосилась, а дымоход осыпался, но Эдмунд знал, что хижина никогда не рухнет, а только останется потрескавшейся и осевшей навечно. На фоне красного света хижина казалась черной как смоль, как бревенчатая лачуга в лагере угольщиков. На крыльце, словно подношения, были разложены туши экзотических лесных существ, как будто они совершили самоубийство в честь того безбожного ужаса, который таился внутри. Жужжали слепни. Было слышно карканье птиц-падальщиков, но они скрылись из виду. Музыка и крики прекратились. Внизу слышался только ровный рокот реки.

Эдмунд выглянул из-за края обрыва. Лощинная река оставалась кровавым ручьем, бурлящим в багровом устье, уходящем в небытие. На нагромождении камней на берегу внизу распростерлось раздутое женское тело. Конечности были искривлены и переломаны, фиолетовые от синяков и начальных стадий разложения. В одной руке был костыль.

Из-за деревьев донесся детский голосок:

– Сестрен…

Эдмунд улыбнулся. Он поднял глаз Лори, чтобы она могла полюбоваться видом.

– Чего не сделаешь ради любви, – сказал он. Затем направился в хижину.

Глава 29

У мертвеца была только одна нога.

Джун озадаченно уставилась на труп. Кит выключил мотор и замедлил ход лодки, чтобы они могли рассмотреть тело получше.

– Работа Кокса? – спросил Гэри.

– Нет, – ответил Кит. – Судя по виду этого парня, я бы сказал, что он здесь уже давно.

– А где его нога?

Кит раздраженно вздохнул.

– Откуда, черт возьми, мне знать?

– А что, у Кокса был пунктик насчет ног?

– Иногда ноги, иногда другие части тела. Но он всегда забирал их