Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

деньги. Она была честной девушкой. Ей нужно было только то, что хранилось в сейфе. Тогда она навсегда избавилась бы от бабушки с дедушкой и – наконец-то – от Бийца. Джун надоело чувствовать себя обузой, а еще больше надоело, что ей все время указывают, что делать: с кем можно проводить время, куда можно пойти и когда нужно быть дома. Никакого алкоголя, никаких сигарет и уж точно никакого секса.

– Только не под моей крышей, – всегда говорил дедушка.

Джун была готова заставить старого пердуна подавиться этими словами.

Лучшее время для кражи – когда ее бабушка и дедушка были на воскресной мессе. Единственная проблема заключалась в том, что они всегда настаивали, чтобы внучка ходила с ними, потому что ей нужен был Бог в жизни. Джун ни во что из этого не верила. Если по Божьей милости ей достались тревожная мать и отсутствующий отец, то это Он должен был просить у Джун прощения, а не наоборот. Посещение церкви было еще одним правилом, высеченным на камне в доме бабушки и дедушки, но, став подростком, Джун освободилась от пут благочестия. Ее воспитание в духе христианской веры ослабло по мере того, как в ее зреющем сознании все отчетливее проявлялись все ужасы и несправедливость мира. Так что Джун пыталась воспротивиться настояниям бабушки и дедушки поклоняться их Богу. Она утверждала, что хочет найти свой собственный духовный путь. Хотя Джун не интересовалась религией ни в каком виде, она считала, что это был бы разумный способ уйти из церкви. Но ее дедушка не был настолько либерально настроен, чтобы принять стремление Джун к теологическим исследованиям. Это был один из многих клинов между ними, которые еще больше отдаляли их друг от друга.

Чтобы избежать похода в церковь, Джун пришлось бы утратить способность ходить.

Ранним воскресным утром, когда было еще темно, Джун на цыпочках прокралась на кухню, открыла банку овощного супа и отнесла ее в ванную, которая находилась рядом со спальней бабушки и дедушки. Она издавала громкие рвотные звуки, пока не услышала шаги, затем вылила суп в унитаз и выбросила банку в мусорное ведро, прикрыв ее кусками туалетной бумаги.

Раздался стук в дверь.

– Джунни? – спросила бабушка. – Ты там в порядке?

Джун оставила дверь незапертой. Она не ответила бабушке, молча пригласив ее войти. Когда та это сделала, Джун подняла на нее глаза – с губ у нее свисала слюна, – а затем снова якобы проблевалась.

– О боже, – сказала бабушка, подходя к Джун и похлопывая ее по спине. – Давай, пусть все выйдет наружу, дорогая.

Теперь у Джун был не только повод, но и свидетель. Когда пришло время идти в церковь, она получила «отгул», на который надеялась, и осталась дома одна – наедине с сейфом. Она вошла в спальню бабушки и дедушки в тот момент, когда их машина скрылась за поворотом. Шкаф был закрыт. Когда она подергала за ручку, то обнаружила, что он заперт. Недоверие бабушки и дедушки разозлило Джун, хотя она и доказывала сейчас их правоту. Она сходила в сарай за отверткой и просунула ее между ручками шкафа, как лом. Дверцы не поддавались.

– Вот сука, – прошипела Джун.

Она пыталась открыть шкаф, не повредив его. Но это уже не имело значения. Она никогда сюда не вернется и никогда не увидит бабушку и дедушку после того, что натворила. Пройдя по коридору, Джун подошла к шкафу с оружием в гостиной. Он тоже был заперт, но дверцы были стеклянные, поэтому она швырнула отвертку в одну из них, разбив стекло, и открыла защелку изнутри. Дверцы распахнулись. Дедушка был охотником и часто брал Джун с собой в лес. У него были два длинноствольных ружья и одно помповое. Ее научили пользоваться всеми тремя. Она схватила последнее, зная, что дед всегда держал его заряженным на случай незваных гостей. Отнеся дробовик в хозяйскую спальню, Джун прицелилась и выстрелила в шкаф, разнеся в щепки дверцы из орехового дерева. Они распахнулись, как двери салуна.

В ушах Джун зазвенело. Она не была готова к такому грохоту. Хорошо, что у них не было соседей поблизости. Схватив коробку с деньгами, она заметила кольцо с бриллиантом и жемчужное ожерелье своей бабушки. Потянулась за ними, но передумала и оставила их в покое.

Чертов сейф тоже был заперт.

– Твою мать.

Что ж, по крайней мере, это был маленький непрочный замок. Такой было легко сломать, что сводило на нет его назначение. Не выпуская из рук ружье, Джун поставила коробку на кухонный стол, вытащила разделочный нож и просунула его в щель, чтобы открыть сейф. Замок не поддался. Джун сердито фыркнула.

Она не хотела вскрывать сейф, чтобы случайно не повредить деньги внутри. Решив вернуться в сарай за другим инструментом, Джун обернулась и увидела на столе запеканку, завернутую в фольгу.

У нее перехватило дыхание. Бабушка часто сама готовила угощения для преподобного Лоуренса.

Она забыла взять запеканку.

Позади мелькнула тень, и, обернувшись, Джун увидела бабушку и дедушку в дверях кухни. В ушах у нее все еще звенело от выстрела, и она не слышала, как они вернулись домой за блюдом. Ее бабушка побледнела от потрясения, но дедушка был красен как яблоко. Они посмотрели на сейф, затем на дробовик в руках Джун. На полу позади них валялось разбитое стекло.

– Я не могу в это поверить, – сказал дедушка. – Я просто не могу в это поверить. После всего, что мы для тебя сделали…

Бабушка заплакала.

– Посмотри, что ты сотворила со своей бедной бабушкой, – сказал дедушка. – Неужели в тебе совсем нет порядочности, девочка?

Джун с трудом сглотнула, но сохранила самообладание:

– Похоже, нет.

Дедушка покачал головой.

– В тебе сидит демон. Я пытался отрицать это, пытался желать, чтобы это было не так. Но с каждым днем я понимаю это все яснее. Зло у тебя в крови, а дьявол шепчет тебе на ухо.

Бабушка рыдала.

– Нет… Гарольд, не говори так.

– Мы больше не можем игнорировать это, Глория. Наша Джун полна греха. Прямо как…

– Гарольд!

– А теперь слушайте! – крикнула Джун. – Я ухожу. Навсегда. Так что просто уйди с дороги.

– Черта с два, – сказал дедушка, погрозив пальцем. – Будь я проклят, если позволю тебе обокрасть нас с бабушкой.

Джун усмехнулась.

– Ну, значит, ты проклят.

Трясясь от гнева, дедушка подошел к Джун. Он редко бил ее – один раз, когда застукал в комнате с парнем, занимающимся с ней оральным сексом, и один раз, когда она угнала семейный автомобиль и врезалась в дерево, – но Джун знала, что сейчас он