Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Ну, до скорого.

Рукопожатие у Такэхиро было крепким, как у настоящего спортсмена.

– Девушка из города Огаки, значит… – с любопытством протянул Рюноскэ Такизава, очень молодой для своей должности заместитель начальника отдела финансового мониторинга, зайдя к Александру в пятничный вечер, чтобы позвать его выпить чего-нибудь горячительного в баре после рабочих будней. – Я про Огаки знаю только, что там бывал поэт Мацуо Басё и написал стихотворный дневник о своем путешествии, который так и называется – «Собрание хайку Басё»[311]. Читал его в студенческие годы. Сейчас, правда, ни одного хайку не вспомню, даже если очень постараюсь.

– В центре Огаки вдоль реки Суймон стоят большие камни с выгравированными на них хайку.

– Правда? – Такизава улыбнулся, отчего его ребячливое лицо показалось еще моложе. – Значит, нужно обязательно туда съездить!

Александр рассеянно кивнул. Прошла уже почти неделя с его поездки в городок в префектуре Гифу, расположенный в получасе езды от Нагоя на скором поезде. За работой и разговорами с коллегами он едва вспоминал о девушке в юкате с красными пионами, но накануне ему приснился сон, в котором он, попрощавшись с Аи-тян на том самом месте, где она со своим старшим братом играла в бадминтон – перед входом в магазин кимоно «Такаги-я», – прошел несколько шагов в направлении железнодорожной станции, а затем обернулся, чтобы еще раз помахать ей рукой. Он хорошо помнил это чувство из сна – непреодолимое желание обернуться, чтобы еще раз на нее посмотреть, хотя она, вероятно, уже давно скрылась за раздвижной дверью-сёдзи. Однако дверь вопреки его ожиданиям была распахнута настежь. На пороге стояла Аи-тян, одетая в юкату и деревянные гэта и склонившаяся в глубоком поклоне, сложив перед собой руки. Подле нее, точно так же склонившись, стояла женщина средних лет – по-видимому, ее мать, также одетая в кимоно более сдержанного лилового цвета лепестков отцветающей глицинии. Волосы старшей женщины были собраны в традиционную прическу нихонгами, и в них уже отчетливо проглядывала седина. Дверной проем был погружен в смутную тень, в которой угадывались очертания прихожей и деревянных полок с лежащими на них рулонами тканей, а за спинами Аи-тян и ее матери стояли, согнув спины в прощальных поклонах, еще две женщины, облаченные в традиционные одежды. Их вид почему-то вызвал у Александра тревогу – то ли потому, что он не мог видеть их лица, а только торчащие из причесок гребни и заколки, то ли было что-то неестественное в их застывших позах или как будто растворявшихся в окружающем сумраке рукавах их кимоно. Должно быть, это были бабушки Аико и Сидзуко. Проснувшись и заварив утренний кофе (по примеру японцев он привык пользоваться фильтр-пакетами), Александр подумал о том, чтобы еще раз навестить городок Огаки.

– Ну так что, Арэкусандору-сан, выпьем чего-нибудь в «Куробоси»[312]? – переспросил Такизава, нетерпеливо поерзав на стуле. – Мои коллеги забронировали стол на компанию из пяти человек.

– Вот как?.. – Александр уставился на заместителя начальника финмониторинга, словно тот только что перед ним появился. – Нет, пожалуй… пожалуй, я буду вынужден отказаться, Такизава-сан.

– Ээ?.. – Японец растерянно моргнул. – Да, конечно, я понимаю, Арэкусандору-сан, вы так заняты в последнее время…

По правде сказать, в последнее время Александр был занят не больше, чем обычно, но ему не хотелось провести вечер в шумной компании в душном, заполненном клубами сигаретного дыма баре и проснуться наутро с тяжелой головой, что нередко случалось после пятничных посиделок с Такизавой и его подчиненными, старавшимися не отставать от начальника в количестве выпитых рюмок сакэ и рассказанных историй случайных любовных похождений (по большей части от начала и до конца выдуманных). К тому же ему хотелось зайти на станцию и забронировать билет на завтрашнее утро на экспресс «Сирасаги», отправлявшийся в 11:48, чтобы к половине первого быть в «Такаги-я». Погода уже установилась совершенно весенняя, и в такое время людей, желавших полюбоваться пейзажами Огаки, могло быть довольно много, так что не стоило рисковать и рассчитывать на наличие свободных мест.

– Тогда, может быть, в следующую пятницу? – Такизава явно был разочарован и, в отличие от большинства его коллег, то ли не умел, то ли не считал нужным это скрывать.

– Да, в следующую пятницу, думаю, будет отлично, Такизава-сан, – Александр энергично кивнул. – Вы уж извините, что так получилось.

– Что вы, все в порядке, – Такизава неловко поклонился, не вставая со стула, затем вскочил на ноги и добавил: – Я понимаю, что вы… – тут он, очевидно, собирался повторить вежливую формулу насчет занятости, но вдруг выпалил: – …хотели бы еще раз навестить ту девушку в Огаки, верно?

Александр удивленно взглянул на него, не сразу сообразив, как на это следует реагировать. Такизава рассмеялся.

– Вы так о ней говорили… сразу ясно, что она вам понравилась. Я ведь прав?

– Д-да… – пробормотал Александр. – Я бы действительно хотел еще раз ее увидеть.

– Вот женитесь на японке и останетесь здесь навсегда, – банковский служащий продолжал улыбаться, но взгляд его сделался серьезным. – Но все же я бы на вашем месте выбрал более современную девушку.

– Более… современную? Что вы имеете в виду, Такизава-сан?

– Я просто хотел сказать, что девушка, которая в будний день носит традиционную одежду, особенно если она из глубинки и занимается таким старинным делом, как пошив кимоно, – Такизава снова присел на стул напротив Александра, где обычно сидели клиенты банка, пришедшие за консультацией, – это наверняка необычная девушка, так мне кажется. Знаете, как это говорят англичане, у нее могут быть… – он нахмурился и затем произнес с сильным японским акцентом: – skeleton in the closet, скелет в шкафу, верно?

– Ну что вы такое говорите, Такизава-сан! Какой может быть скелет в шкафу у такой милой двадцатилетней девушки?

Александр заставил себя улыбнуться, но в действительности слова коллеги вызвали у него ту же смутную тревогу, которую он испытывал во сне, глядя на склонившихся в прощальных поклонах женщин.

Утром, заранее придя на станцию, Александр зашел в магазин сластей, у входа в который на обтянутой красной материей тумбе сидела большая, наряженная в розовое кимоно кукла с миловидным лицом и прикрытыми глазами, размеренно качавшая головой, зазывая покупателей. В руках кукла держала круглый деревянный поднос с традиционными для Нагоя аояги-уйро[313], с виду походившими на разноцветный мармелад, – нежным десертом из сладкого рисового теста моти с разными наполнителями. Увидев их, Александр, особенно не раздумывая, подошел к прилавку и попросил коробку среднего