Разлом - Франк Тилье

— Вы все вон!

Медсестра вывела их из палаты и хлопнула дверью.

— Не отпускайте ее! — крикнул Николя со слезами на глазах. Не отпускайте ее...

Он прижался к ближайшей стене и сполз на пол. Люси прижала обе руки ко рту, как парализованная. История не могла так закончиться. Это было невозможно. Она начала делать крошечные шаги. Конечно, она думала о знаке, который просила сделать. Нет, не так, Одра.

— Она будет бороться. Она не сдастся.

Полицейская внезапно опустилась на колени и схватила Николя за ворот.

— Она не сдастся, слышишь?

Она трясла его, но он оставался неподвижным. В коридоре к ним поворачивались лица. Другие проходили мимо, как ни в чем не бывало. На этом этаже мы находились на территории смерти. Николя наконец ухватился за свою коллегу, как потерпевший кораблекрушение за буй. Он потерял всякое представление о времени и пространстве. Перед глазами мелькали звездочки, в ушах звенело. Он едва пришел в себя, когда дверь открылась.

Корнель встал перед ними. Лоб блестел, черты лица расслаблены. Как у спортсмена, только что закончившего забег.

— Сердце забилось, — спокойно сообщил он. — Мы быстро отреагировали, остановка была очень короткой.

Николя привстал. Его охватила волна жара.

— Ребенок...

— Акушер проверит его на всякий случай, но, похоже, все в порядке.

Слезы печали сменились слезами радости. Он схватил руку реаниматолога и крепко пожал ее.

— Спасибо. Спасибо, доктор.

Мартин Корнель, казалось, был обеспокоен этой эмоциональной сценой. Он напряг руку и лишь кивнул, восстановив некоторую дистанцию. Персонал уже уходил с оборудованием: вероятно, их ждали другие вызовы.

— Что произошло? — спросила Люси.

— Сердечная недостаточность.

— Как это, сердечная недостаточность? У нее же сердце как у быка!

— Это может быть вызвано веществами, которые ей вводят для поддержания артериального давления, или связано с нарушением работы ствола мозга. Несмотря на все наши меры предосторожности, такие ситуации непредсказуемы.

Нельзя забывать о всей сложности химических веществ, которые мы вводим в организм миссис Спик, чтобы машина продолжала работать, если можно так выразиться.

Врач слегка отступил назад. Руки в карманах, небольшой шаг назад.

— То, что произошло, прискорбно, но это доказывает, что первоначальное решение комитета по этике было принято нелегко. Это был типичный случай, которого мы хотели избежать любой ценой... Возрождать снова и снова, независимо от последствий. Вы помните, мы говорили о необоснованной упрямстве. Вот конкретный пример того, что означают эти слова.

Николя слушал слова специалиста. Человек, который говорил с ним, не имел ничего общего с тем, кто похлопал его по плечу в прошлый раз. В социальных сетях на него сыпались угрозы. Его начальство не должно было щадить его. Он, несомненно, тоже был на пределе сил.

— Так что не благодарите меня, — продолжил он. — Ни в коем случае. Я сделал это, потому что обширная запутанная ситуация, в которую мы все попали, требовала от меня этого, у меня не было выбора. Но лучше сохраните свою энергию для предстоящих недель, надеясь, что это будет единственное предупреждение и ваш ребенок родится здоровым.

С этими словами он повернулся и ушел, просто добавив:

— Я искренне желаю вам всего самого лучшего...

Когда он ушел, Люси успокоила Николя. Одра прошла недалеко, но осталась там. Полицейский лейтенант подошел к двери палаты и остановился перед маленьким окном: две медсестры все еще суетились вокруг кровати.

— Ты можешь идти, я еще немного побуду здесь, — сказал он Люси.

Она кивнула и ушла, не настаивая. В любом случае, ей не хватало слов, чтобы успокоить своего друга. Ей больше нечего было здесь делать.

Оставшись один, Николя снова прислонился к стене: все это волнение подкосило его, и он едва стоял на ногах.

Он почувствовал, что его засасывает в бездну, он был на грани обморока. Медсестра заметила, что он плохо себя чувствует, и отвела его на стул по подальше. Затем она дала ему выпить сладкой воды. Глюкоза помогла ему прийти в себя.

Позже медсестры наконец вышли из палаты. С каждой минутой в коридоре воцарялось спокойствие, медленный ритм ночи сменял дневную суматоху, царившую на этаже. Немного смущенный, к нему подошел врач: посещения были закончены.

Николя все еще не мог оправиться от скорости, с которой развивались события. Минуту назад все было хорошо. А в следующую минуту произошла настоящая трагедия... Так, без причины. Сердечная недостаточность. Корнель воспользовался моментом, чтобы напомнить им о жестокой реальности: Одра была мертва, дирижер ушел, и только лекарства и аппараты пытались играть по нотам. Они давали кислород, минералы, пытались регулировать уровень гормонов вместо желез. Но достаточно было одной фальшивой ноты, и...

Вдруг ему пришла в голову мысль. Мысль настолько ужасная, что он хотел бы сразу же отбросить ее. Но не смог. В полном сомнении он встал со стула и бросился в комнату Одры. Он поднял ее пижаму, внимательно осмотрел каждую часть тела, прижавшись носом к коже, осторожно пошевелил руками, осмотрел ладони, пальцы, правую и левую подмышки...

— Что вы делаете?

В дверях стояла медсестра с каменным лицом, которую полицейский уже видел несколько раз. Не отвечая, он подошел к подвешенным капельницам, изучил пластик в поисках следов от шприца.

— Вы меняли эти капельницы сегодня? — спросил он.

— Не трогайте это. Посещения больше не разрешены, и я вас...

Не раздумывая, Николя вытащил полицейское удостоверение.

— Вы меняли эти пакеты?

Николя только что перевернул ситуацию.

— Нет, сегодня нет...

Николя вернулся к Одре. На этот раз он сосредоточился на ее бедрах, промежности, пальцах ног... Как только судебные медики брали на себя вскрытие трупа, они всегда искали следы уколов в самых неожиданных местах. А он повторял движения, которые знал наизусть. Медсестра тем временем смотрела на него с широко раскрытыми глазами.

— Что вы, в конце концов, ищете?

— Родители Одры приходили сегодня? К ней кто-нибудь приходил, кроме меня и моей коллеги?

— Я никого не видела, но нужно спросить у персонала, который за ней ухаживал.

Николя закончил осмотр, ничего не обнаружив. Он вывел медсестру в коридор.

— Давайте. Я буду ждать.

Видимо, выведенная из себя, она исчезла за распахнутой дверью. Николя начал ходить по линолеуму. Последние слова Кристиана Спика на его барже внезапно посеяли сомнения в его уме.

- Вы будете единственным и неподеленным ответственным за все, что может случиться в будущем. - В некотором смысле этот человек хотел купить смерть Одры и