Разлом - Франк Тилье

— Тебе понравился сюрприз в CDC?

Командир отряда BRI указал своим людям на часть барака. Дуло оружия элитного стрелка повернулось вправо и вверх. Шарко опустил мегафон. В конце концов, он ему не понадобился.

— Ты худший подонок, которого я знаю, Транше. Ты заслуживаешь смерти, и я не сделаю ничего, чтобы помешать парням на позициях всадить тебе пулю в лоб.

Глаза расширились, вокруг командира раздался шепот. Люди из BRI смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Заключенный, вероятно, тоже думал, что в сериалах все происходит не так, потому что с ответной репликой он задержался.

— Пусть идут! Пусть идут, черт возьми! Мне нечего терять!

— Тебе никогда нечего было терять. Дерьмовая жизнь в этой дыре. Жалкая работа, в то время как Виктор и тот другой добились успеха. Эти два типа использовали тебя как обычного мясника.

— Может быть. Но Виктор сейчас не так уж и умный.

Шарко пошел на блеф, и это сработало. Он бросил взгляд на своих напарников. Один ответ, две информации. Во-первых, Транше был всего лишь исполнителем. Во-вторых, третий подельник был еще жив. Он думал так быстро, как только мог. Цель была проста: добыть информацию, пока болтун не заткнулся. Когда Транше выйдет из игры, будет слишком поздно.

— Почему он? Почему убили Виктора, а не другого?

— Потому что другой меня попросил, бедный ублюдок!

В ночи раздался смех. Настоящее уханье совы.

— Могло бы закончиться лучше! — прокричал голос. — Но тебе и твоей банде ублюдков не понадобилось совать свой нос в наши дела.

Я должен был пристрелить тебя в хижине.

Тон изменился. Шарко почувствовал это всем своим существом: конец разговора приближался. Он должен был рискнуть всем.

— Кто третий? Назови мне его имя.

— Да ладно тебе. Ты думаешь, что все понял. Раскол, Виктор... На самом деле, ты ничего не понял. Ты не знаешь, почему все это происходит.

— Ты прав, мы далеко не все понимаем, — подтвердил полицейский. — И если ты нам поможешь, я обещаю, что судья это учтет. Для тебя еще не все потеряно. Так ответь мне: кто третий?

Тишина. Ожидание. Глава группы БРИ подождал еще минуту, затем дал знак своим людям.

— Все, пошли. Ты не двигайся.

Выключенные лампы, инфракрасные очки. Шуршание подошв. Солдаты-свинцовые фигурки выстроились в шеренгу и двинулись по аллее.

В этот момент перед ними открылась дверь. Стефан Транше сохранил свой окровавленный фартук и надел маску смерти. В каждой руке он держал пистолет. Он выглядел как гротескный персонаж из фильма ужасов. Решительно, он побежал прямо на них, стреляя и крича, вызывая фонтан искр на щитах.

Внезапно все как будто перемоталось назад: он отскочил на два метра, получив удар в грудь от пули .44 Magnum, выпущенной со скоростью 450 метров в секунду.

Энергия, развернувшаяся в его грудной клетке, подействовала как сейсмическая волна.

Она взорвала его сердце.

64

Природа вернулась к своему спокойствию. На берегу реки ночные животные снова ожили. Трава шелестела, вода время от времени плескалась, а между тем в кронах деревьев раздался крик птицы.

В саду же картина была менее идиллической. Снова проявились смерть и человеческое безумие. Стефан Транше лежал в аллее, левый профиль разбит о камни, одна рука закинута за спину. Шарко снял с него маску и с яростью бросил ее прочь. В некотором смысле, этот ублюдок отделался по-хорошему. Никаких страданий, никаких судебных процессов, никаких сроков отбывания наказания. А им, напротив, достались все неприятности. Еще целая куча дел. Процедуры, бумажная волокита, отчеты... К счастью, командир БРИ поддержал его и позвонил, чтобы организовать вывоз тела.

Обыск мог подождать, но все же нужно было быстро осмотреть квартиру, закрыть ее и опечатать вход, чтобы все было в порядке. Шарко достал из багажника своей машины ограждающую ленту и, чувствуя, что его напарники на пределе, повернулся к ним.

— Вы берете другую машину и едете спать, все трое. Один будет таксистом и отвезет двоих. Я останусь, пока не увезет труп и не опечатают дом. Завтра все подробно обсудим. Впрочем, уже завтра... Короче, убирайтесь отсюда.

Паскаль и Николя не стали протестовать. Люси настаивала, что хочет помочь, но Франк не уступил.

— Ты должна быть дома, когда дети проснутся, — сказал он, чтобы убедить ее. — Иначе они забудут, кто их мать.

В конце концов она улыбнулась, кивнула, поцеловала его и ушла, попрощавшись со всеми коллегами из BRI. Ребята проделали замечательную работу. Шарко с нежностью смотрел на свою маленькую команду. Он знал, что они всегда будут рядом друг с другом, особенно в трудные времена. Солидарность и дружба были силой их группы.

Вернув его к реальности, его коллега, который подошел незаметно, сообщил, что придется ждать около часа, пока прибудет новая команда и сменит их.

— Чтобы не умернуть с голоду, в фургоне есть все необходимое, — сказал тот. Кофе, чай...

— Потом. Сначала я пойду посмотрю, что за урод живет в этой берлоге.

Шарко направился к дому, который уже осмотрели сотрудники BRI. Проходя мимо, он положил ленту возле входа. Внутри все было так же, как снаружи: большой холодный холл с серыми плиточными полами, высоким потолком, монолитная гостиная с обоями в старинном стиле и стенами, увешанными головами крупной дичи — оленей, кабанов, ланей... — чьи глаза казалось, следили за каждым его движением. Радиаторы были огромными чугунными конструкциями на ножках.

Вокруг телевизора висело оружие. В основном это были охотничьи ружья, но были также всевозможные ножи, кинжалы и шпаги, разложенные за стеклом старого дубового шкафа. В воздухе витал запах меха и дыма, исходящий от этих мертвых животных. Франк без труда представил себе Стефана Транше, загримированного под солдата, затаившегося на берегу реки или в лесу, выслеживающего добычу с помощью своих ножей и разделывающего ее. Рэмбо, который, по всей вероятности, действительно любил кровь, как в работе, так и в личной жизни.

В кухне два морозильника были забиты доверху мясом — красивыми кусками, вырезанными из туш и завернутыми в прозрачную пленку. В миске собаки, стоящей неподалеку, лежали куски сырого мяса. Между этими морозильниками и морозильниками CDC был всего один шаг... Шарко взял один из замороженных кусков, внимательно посмотрел на него, а затем с отвращением положил на место. Возможно, лучше не знать, что это было