Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

была очень расстроена. Но чем? Александр внимательно посмотрел на Аи-тян. Ее брови были страдальчески изогнуты, а губы дрожали. Казалось, она вот-вот расплачется. Наверное, ей было обидно, что Такэхиро так глупо потерял с таким трудом данный ему шанс.

– Перестань, внучка, любые родители сделают все возможное, чтобы их дети жили лучше, чем они сами, – бабушка Аико ласково погладила Аи-тян по плечу. – Наш Такэхиро хочет восстановиться в университете и закончить учебу, так что он вовсе не пропащий человек. Пока его мечта не исполнится, мы с мамой ни за что вас не покинем. Это ведь наша общая мечта, верно?

Аи-тян подняла глаза на бабушку – Александр видел ее со стороны, но он мог поклясться, что сейчас в ее взгляде была не только печаль, но и непонятно откуда взявшийся страх.

– Да, бабушка, – пролепетала Аи-тян, – мы с мамой очень благодарны вам за это.

– А вы, молодой человек, – обратилась Аико к Александру, – надолго приехали в Японию?

– Пока что на два года. Уже почти год живу в Нагоя, работаю по контракту в банке. – Александр помедлил, думая, что можно еще сказать, чтобы ответ не показался слишком уж сухим. – Это очень интересная работа, мне она нравится.

Женщины в унисон закивали головами, но по выражениям лиц старших он понял, что они едва ли считают его работу особенно интересной и не понимают, как она может нравиться такому молодому человеку. Людям, которые всю жизнь провели среди узорчатых тканей, навевающих фантазии о далеких странах и путешествиях отважных коммерсантов минувших эпох, когда не было ни самолетов, ни скоростных поездов, работа в банке, должно быть, представлялась невыносимо скучной.

– У меня появилось много новых друзей среди коллег, – добавил Александр. – И у нас очень хорошее начальство…

Он замолчал, почувствовав внезапное смущение под взглядами устремленных на него четырех пар глаз: ясного и застенчивого взгляда Аи-тян, усталого взгляда ее матери и затянутых голубоватой пленкой глаз бабушек Аико и Сидзуко. Ему вдруг пришло в голову, как много они, должно быть, повидали на своем веку, даже если практически никогда не покидали Огаки и бо2льшую часть времени проводили в своем магазинчике кимоно. Эпоха Мэйдзи, когда страну охватило повальное увлечение всем европейским, а затем оно так же внезапно закончилось, стоило японцам испугаться за сохранность собственной традиционной культуры. Короткий период демократии Тайсё, положившей начало современной развлекательной культуре – также оборвавшийся, когда Япония вступила в эру милитаризма Сёва и вовлеклась в международные конфликты… Так получается… получается, что бабушка Аико и ее мать Сидзуко – прабабушка Аи-тян – были свидетельницами Второй мировой войны, послевоенной оккупации Японии и эйфории японского экономического чуда. Александр попытался припомнить другие исторические события, произошедшие за столь длительный период, и голова у него едва не пошла кругом. Да быть такого не могло! Он невежливо уставился на ласково улыбавшуюся ему бабушку Сидзуко.

– Вот как… что ж, если вам нравится работать в Японии, возможно, вам бы стоило задуматься о том, чтобы остаться здесь навсегда. Или дома вас ждет не дождется невеста? – Бабушка Сидзуко заговорщицки ему подмигнула.

Александр вздрогнул от неожиданности, а Аи-тян в очередной раз залилась краской.

– Н-нет… я… это…

От волнения он забыл, как будет по-японски «холостой», и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Япония, конечно, не такая большая страна, как Россия, но здесь тоже много красивых девушек, которые были бы рады составить пару такому симпатичному молодому человеку. Взять хотя бы нашу Аи-тян…

– Ну, бабушка! – На этот раз голос подала Юко.

– А что такого я сказала? – невозмутимо отозвалась старушка. – Разве наша Аи-тян – не настоящее сокровище? Красавица и характер скромный – не то что у нынешних городских зазнаек. Наш уважаемый гость-иностранец, должно быть, думает, что я слишком ее нахваливаю, но, как видите, я давно уже не юная девушка и повидала немало женщин, которые кроме нашего маленького городка и каждодневной работы ничего в жизни не видели. В нашей семье много поколений женщин занимались шитьем, день за днем проводя среди тканей, чьи узоры могут рассказать столько удивительных историй… цветы белой сливы и камелии, распускающиеся на рукавах кимоно, говорят о скором наступлении весны, глициния предвещает начало лета, а синие вьюнки асагао и поминальная лилия хиганбана – осенние холода. Мой отец был коммерсантом и побывал во многих месяцах пути от дома, муж моей Аико пропал без вести во время войны, а муж Юко… – бабушка Сидзуко вздохнула и махнула рукой, словно отбросив в сторону отрезанный лоскут ткани, и Александр понял, что отец Аи-тян и Такэхиро, должно быть, оставил семью. – Вот и наш Такэхиро тоже почти нас не навещает, даже на ночь остаться отказывается.

– Наверное, у него просто очень много работы, ведь он хочет отблагодарить вас за все ваши старания, – неуверенно проговорил Александр.

– Наверное… – эхом отозвалась Сидзуко.

По ее голосу было понятно, что она так не считает, и ей обидно пренебрежительное поведение правнука. Александр смутился, не зная, что еще сказать.

– Выпейте еще чаю, пожалуйста, Арэксу-сан, – Аи-тян, изящно наклонившись, добавила в его чашку сэн-тя и положила на тарелочку со сластями два маленьких круглых пирожных в прозрачных упаковках. – Это наши местные буше. Они покрыты потрескавшейся сахарной глазурью, и считается, что они напоминают камни, из которых сложен замок Огаки.

– Спасибо вам, Аи-сан, – Александр развернул одно из пирожных и надкусил. Оно неожиданно оказалось не с кремом, а с апельсиновым джемом внутри. – Очень вкусно.

Пирожное действительно не было похоже ни на одну из привычных европейских сластей, но Александр уже давно не удивлялся тому, что в каждом, самом крохотном городке можно было найти только здесь и нигде больше не встречающиеся сласти и закуски, которые местные предлагали иностранцу как нечто совершенно уникальное. Он еще раз безуспешно попытался принять более удобную позу, но на жестких татами и крошечной подушке-дзабутоне это было сделать не так-то просто. Уличный шум, доносившийся снаружи, усилился, и от стеклянной двери потянуло влажной вечерней прохладой. Неужели он находится здесь уже так долго? Александр еще раз обвел взглядом помещение. Действительно, время здесь как будто остановилось. Полки с тканями, сложенные кимоно, традиционные лоскутные фигурки, старый деревянный комод с выдвижными ящиками и темными фигурными ручками за спиной Аи-тян… Если бы на его собственном запястье не было дорогих смарт-часов, а в кармане не лежал бы айфон последней модели, можно было с легкостью представить, что на дворе сейчас эпоха Мэйдзи или Тайсё.

– Я, наверное, уже слишком долго пользуюсь вашим гостеприимством, – Александр постарался сформулировать фразу так, чтобы не показалось, будто бы он ищет предлог, чтобы