Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

Джет щелкнула выключателем, и это только подчеркнуло убогость обстановки. Она позволила двери закрыться, отрезая себя от внешнего мира, и начала пробираться сквозь мусор. На стене висела фотография в рамке, немного криво. С нее улыбалась Нина Диас-Смит в выпускной шапочке и мантии[82], стоя между родителями. Она была так похожа на мать: та же светло-коричневая кожа и темные овальные глаза. Эндрю Смит на снимке выглядел по-настоящему счастливым; в его улыбке и взгляде светилась жизнь, которая теперь угасла, притупленная годами пьянства. Тот Эндрю Смит на фотографии еще ничего не знал о грядущем. Он просто улыбался — гордый, радостный, навсегда застывший в этом мгновении. Возможно, мать Нины уже тогда была больна, но никто об этом не догадывался. Скорее всего, после этого кадра они всей семьей отправились в свой дом на Норт-стрит на праздничный ужин. Того дома больше нет. Как нет и семьи Эндрю.

Джет миновала фото, прошла мимо кухонной стойки с грудами грязных тарелок и стаканов. Заглянула в спальню. Шторы задернуты так плотно, будто их никогда не открывали: на таком кладбище дневному свету не место. Она быстро проскользнула внутрь, стараясь не наступать на разбросанную одежду — впрочем, Эндрю Смит вряд ли заметил бы, что ктото нарушил его «порядок». Весь этот дом был одним сплошным беспорядком; так он здесь и жил.

Девушка наклонилась, заглядывая под незастеленную кровать. Ничего, кроме нескольких беглых носков, нашедших там убежище. Джет выпрямилась. Проверила шкаф. На вешалках и в ящиках почти ничего не осталось. И ни одной вещи, которая могла бы принадлежать Нине.

Проклятье. Сколько времени ей еще осталось? Джет подумала о Билли, который ждал внизу, и невольно подавила улыбку, представив панику в его глазах. На самом деле она улыбнулась просто от мысли о нем.

Вернувшись в гостиную, Джет обогнула диван и подошла к такому же встроенному шкафу, какой был в квартире Билли.

Левой рукой она распахнула одну створку, затем отступила, чтобы открыть вторую. Хлам был повсюду. Полки ломились от него, на полу теснились коробки. Джет быстро окинула всё взглядом, щурясь в попытке заставить мир перестать двоиться. Ей это почти удалось. Глаза зацепились за картонную коробку в самом дальнем углу. Сверху размашисто было написано «Нина». Клапаны не сходились — внутри было слишком много вещей.

— Есть! — прошипела Джет.

Она подалась вперед и потянула коробку на себя. Правая нога некстати зацепилась за другой ящик, но Джет помогла себе левой рукой, высвобождая находку. Коробка с глухим стуком приземлилась на пол. Джет опустилась на колени. Большим пальцем она провела по имени Нины Диас-Смит, ощущая шероховатость картона. Открыла один клапан, затем другой.

Первым, что она увидела, была аккуратно сложенная толстовка, опасно балансирующая на самом верху. Темнобордовая, с ярко-желтым логотипом Норвичского университета. Под ней лежала стопка разрозненных фотографий, рассыпавшихся по ткани. Джет сгребла снимки и взглянула на первый. Нина и ее мама улыбались, сидя перед тарелкой с домашними тако — их было слишком много для семьи из трех человек. Она переложила это фото вниз и посмотрела на следующее.

Чистая кожа Нины здесь была усыпана подростковыми прыщами — снимок возвращал ее в те времена, когда она была девчонкой. Ее рука лежала на плече блондинки, которая широко улыбалась в камеру, демонстрируя брекеты. Эмили Мейсон. Здесь ей, должно быть, лет пятнадцать. Фото сделано в патио[83] во дворе Мейсонов. Эмили смотрела на Джет такими же каре-зелеными глазами. Одна сестра моргнула, другая — не смогла. Волосы Эмили были светлее, чем у Джет, и гораздо длиннее. Слишком длинными — они спускались до самой талии. Настолько длинными, что в итоге убили ее.

Джет отложила фотографии на пол рядом с собой и вытащила толстовку, стараясь сохранить аккуратные складки, хотя у неё была всего одна рабочая рука. Её сердце — и желудок заодно — екнуло, когда она увидела, что было спрятано в коробке под вещами. «Макбук». Это был «Макбук Эйр» в цвете «розовое золото». На корпусе виднелась глубокая царапина, разделяющая логотип Apple на две неровные половины.

— Есть. — Джет прошептала это, вынимая устройство и прижимая его локтем к боку. — Спасибо, Нина.

— Что ж, гореть мне в аду. — Билли возвестил о своём приходе, открывая входную дверь.

Он замер, увидев Джет у кофейного столика с двумя открытыми ноутбуками.

— Ты действительно его нашла?

— Миссия выполнена. — Джет ухмыльнулась. — И кстати, к слову: открывать ноутбук одной рукой — то еще сомнительное удовольствие.

— Но ты у нас крепкий орешек. — Билли поспешил к ней.

— Я никогда не сдаюсь.

Джет соврала; раньше она сдавалась постоянно. Но то была прежняя Джет.

— Батарея была полностью разряжена. Еще бы, пролежать в коробке одиннадцать месяцев. Так что я подключила его к той белой… как её… штуковине с проводом. Он только-только просыпается.

Ноутбук тихо зажужжал; под клавиатурой послышался шум кулера, когда экран сменил символ заряжающейся батареи на страницу блокировки. Такой же шум стоял и в голове у Джет. Девушка подалась вперед и кликнула по тачпаду, чтобы войти в систему.

Рабочий стол открылся мгновенно.

— Без пароля? — удивился Билли. А затем добавил: — И почему ты вечно сидишь на полу?

Он опустился рядом с ней. Его ноги были слишком длинными для такого маленького пространства. Он принялся изучать экран. Джет потеснилась, освобождая ему место.

— Может, у Нины Диас-Смит никогда и не было пароля. А может, Эндрю Смиту пришлось разблокировать его после её смерти — понадобились какие-то документы или вроде того.

Под этим «или вроде того» могло скрываться простое желание отца почувствовать близость дочери, надежда найти частичку её души в этой машине.

— Первое препятствие пройдено. Теперь остается только скрестить пальцы и надеяться, что в «Фейсбуке»[84] авторизация сохранилась.

Джет дважды щелкнула по иконке Safari, чтобы открыть браузер. Ноутбук уже был подключен к