Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

на самую “крупную рыбу”, засевшую в определенном региональном центре. А “крупная рыба” пыталась с переменным успехом регулировать происходящее на “своей” территории, договариваясь в Сенате с другими оставшимися игроками. Бывший парламент превратился в удобный переговорный орган, вот и сохранился. “Феодализм почти в чистом виде. А где-то — анархия”, как выразился Верон, с подозрением глядя на нас. Ему не было понятно, почему нас такие вопросы вообще интересуют. Это ведь были вещи общеизвестные.

Глава 21

Путь до города Брюлифера, который местные уже практически официально переименовали в Блор, занял аж двое суток. Не так быстро удавалось перемещаться во многих местах по забитой остатками транспорта и баррикадами дороге. Тем более всех наших возможностей местным знать было необязательно, а тратить ману на телепортации в условиях мира, где ее пополнить не так-то просто, не хотелось. Абрэмо мог мне добавить энергии — он восстанавливал силу в основном не через медитации, а из собственных эмоций — но принимать такую ману не слишком хотелось: она была легкой, злой, чрезмерно переполненной смыслами… Словно бы заряжала меня на агрессию. Алоэ и Верону вернули оружие и накидки. Почему бы и нет? А главное, мы очень аккуратно вместе с ними покопались в вещах, которые банда не успела размарадерить.

Как ни крути, доктор нес с собой результаты экспериментов по подключениям к стабильным аномалиям. И образцы композитных материалов с целью исследования на месте на предмет применимости и проводимости. Как он сказал: “…приходится работать с тем, что есть. Нормальные проводники нуль-типа сейчас уже нигде не произведут. Сидим на наследии прошлого…”

Смысла передавать это все изначальным заказчикам в лице местного главного авторитета я не видел никакого, но и бросать было жалко. Решили забрать результаты с собой: мало ли, придется контактировать с “властью”. Но высовываться существенно смысла не было. Пока что показывать наших гостей живыми и здоровыми никто обществу не планировал.

— Как вы изначально получили нуль-материю, доктор?

— Увы, это тайна Республики и Конклава, мне это неизвестно, — мужчина покачал головой. — Насколько безопасно в Шумере? И как скоро ориентировочно вы нас сможете эвакуировать?

— Ждете какую-то связную группу? — Абрэмо, шедший чуть впереди, насмешливо обернулся.

— Не отказался бы, — Верон кивнул.

— Мы тут автономно, — я поспешил перевести на себя фокус внимания. — Вы увидите, я думаю, обмен информацией через маяки, но никакой прямой связи с… Большой Землей у нас нет. Закончим задание, вернемся назад. Вы с нами.

— У вас нет снабжения? Замены нуль-картриджей хотя бы?.. — он сильно удивился. Я решил избрать самую верную тактику из всех возможных: просто не отвечать на вопрос, который вызовет новые вопросы.

— Это закрытая информация, не могу вам говорить.

— Понимаю…

— Касательно времени, то наши задачи, в отличие от многого другого, секретом не являются. В общем, конечно. Мы охотимся на одного опасного мутанта, нам нужно его по меньшей мере найти. И расследуем пропажу прошлого отряда. Это была большая группа военных со снаряжением, которую что-то или кто-то уничтожил в полном составе. Мы должны сработать… потише. Без лишнего внимания. Руководству нужна информация. Вы об этом ничего не слышали случайно?

— Эм… А как давно это было? — Верон что-то усиленно сопоставлял в голове.

— Последние два месяца, — Абрэмо снова обернулся, теперь уже с прищуром. Ему явно хотелось получить информацию из головы нашего спутника, но вскрыть ее и вытащить знания напрямую он не мог — не умел — потому с нетерпением ждал ответа.

— Ну… Было какое-то столкновение в районе Чесночных Ангаров, — я глуповато моргнул, пытаясь понять, что сейчас услышал. Знание языка было интуитивным, понимание смысла — тоже. Но “Чесночные Ангары” значили именно то, что значили. Разве что в моей голове они еще ассоциировались со складами и дворцами, но не так сильно: ЭКЧ сделал “прогон” технических терминов, строений и понятий технических цивилизаций по базовой программе перед заброской, так что понятие “ангар” мне было все же знакомо и относительно свежо.

— Чесночные ангары? — я переспросил.

— Вы не знаете?..

— У нас старые карты. Мы представляем расположение дорог, городов, некоторых объектов, но текущая ситуация на местности нам незнакома.

— Ясно… Ну, там целый ряд ангаров для транспортных самолетов фюзеляжного типа. Помните — новые модели, где подъемная сила обеспечивается по большей части корпусом. Двенадцать лет назад начали на них массовый переход. Когда начался Коллапс, туда сажали транспортные дирижабли с гуманитарной помощью… — об массовом использовании в этом мире летательных аппаратов легче воздуха для транспортировки грузов мне известно было: входила эта информация в краткую справку ЭКЧ. Вроде как к этой идее пришли тут лет тридцать назад, начав второй расцвет этой технологии: на современной технической базе это было дешево с точки зрения затрат топлива, скорости могли быть крайне высоки — до двух сотен километров в час. Стоимость выходила почти как у водного транспорта, но не было зависимости от рельефа местности. Я совершенно не понимал, на кой вообще нам это записали в справочные материалы для ознакомления, а вот поди ж ты… — …Вы, наверное, не знаете, но здесь недалеко проходил транспортный коридор с продовольствием с юга из мазетских зон. Собственно, в Блюре хотели сделать транспортный узел для развоза — начали массово сажать машины и сдувать их: топлива не хватало, сливали готовое. Я был на той базе, нас как раз к этим ангарам и эвакуировали в первые два дня. Там тогда сотни судов сажали… — Верон замолчал, вспоминая что-то. — В общем, когда случился очередной выброс аномальной энергии с разреженным нуль веществом, то он прошел аккурат узкой волной, зацепив химический завод рядом, а на склад тогда прибыли партии урожая чеснока и острых корнеплодов… Больше двадцати стандартных грузовых. Отсюда и название. Там сейчас аномальная активность существенная. Мутанты не особо встречаются, но тоже есть. А брать не так много чего: все ценное вывезли еще лет пять назад. В основном — всякая химическая дрянь. Особенно опасно по весне: я не знаю, как та дрянь вообще появилась, полагаю, корнеплоды были сильно изменены нуль-веществом. Но половина складской зоны поросла аномальными растениями. Весной идет цветение, после которого в округе дышать невозможно: легкие повреждаются, течет кровь, люди буквально умирали от кровавого кашля.

— И что там было?

— Что?.. А… Ах да! Собственно, я сам не так хорошо знаю. Алоэ,