За гранью безумия. - Александр Науменко

обидный, оскорбляющий. Лицо Юли вспыхнуло от стыда. Она хотела бы провалиться сквозь землю, да не могла. Проклятая почва оставалась по-прежнему твёрдой. Нет, конечно, она предполагала, что парни рассказывают друг другу, как и девушки, но зачем же в таких подробностях?

— А правда…

Ещё Юля получила несколько таких вот ударных вопросов прямо в челюсть, которые заставляли её съёживаться под громогласным хохотом этих животных. Она многое не помнила, в отличие от самого Дениса, который, по-видимому, поведал всё в подробностях, а может даже и приукрасил.

«Разве я многого хотела? – думалось ей с тоской. – Только самую малость, быть счастливой с человеком, которого любила. Но почему же он так поступает?»

Точно оплёванная, она продолжала стоять, ощущая слёзы на глазах. Парни уже не ржали, но всё ещё похихикивали, как и сам Денис. А затем из-за угла клуба появилась Кристина. Окинув презрительным взглядом Юлю, она прошла мимо, обдавая сладковатым запахом духов, приближаясь к Денису, повисая на его шее, впиваясь ртом в его губы долгим демонстративным поцелуем.

«Беги прочь, дура!» — кричал внутренний голос.

И она побежала, вновь слыша за спиной довольное ржание. Смех ударял сильнее камней, если бы в неё кидали, заставляя мчаться быстрее, то и дело всхлипывая и больше не сдерживая чувств.

«Дура! Какая же я полная дура!»

Оказавшись дома, Юля опрокинула в себя полный стакан водки, а следом и другой, достав бутылку из холодильника. Но время близилось к вечеру, а чувства в ней всё ещё не успокоились, девушка решила уйти прочь, так как не желала вопросов от матери. И без того каждая псина в селе теперь знала о той ночи.

«Ничего не хочу. Только лишь спокойствия, чтобы никто меня не трогал».

Дальше случилось то, что и должно было случиться в невменяемом состоянии. Не отошедшая от выпивки, хотя она вообще не пила до вчерашнего дня, под действием чувств, Юля, стиснув кулаки, стала уходить всё дальше и дальше вглубь леса, вновь оказываясь у болота.

«Да пошло всё к чёрту».

Она продолжала двигаться, пока её ноги не увязли по колено, а тело не принялось опускаться в топь. А может всему виной болотные газы, которые дурманили голову... Они пели сладкими голосами: «Давай, иди к нам. У нас тебе будет хорошо».

А солнце закатывалось за горизонт, но здесь, на болоте, мрак давно опустился, накрывая чёрным саваном жуткий пейзаж, убивая напрочь все краски, делая мир серым, унылым.

«Незачем мне и жить после этого! Будь я проклята, раз поверила этому Денису».

Когда разум заметался в поисках спасения, оказалось слишком поздно. Жижа к тому моменту подобралась к подбородку, и явно планировала двигаться на повышение... В нос шибанул затхлый запах болота... Откуда-то со стороны послышалось кваканье лягушек, а с самых глубин раздался стон... Стон сотен и тысяч здесь утопших. Они ждали, находясь в бездне, принимая в свои холодные объятия очередную жертву.

Юлия стряхнула воду с волос, осматривая внимательно собственные руки с нереально белой кожей. Мышцы двигались плохо, словно у куклы или робота. Но если шевелиться постоянно, то вроде бы и ничего.

— Что же произошло? — пробормотала она вслух.

Точнее, пробормотала она-то пробормотала, но вот из её глотки вырвался лишь зловещий хрип. Нечто подобное ей доводилось слышать в фильмах ужасов, от каких-нибудь зомби, а ещё от кровати, которую слишком часто использовали.

Сделав шаг, другой, девушка очутилась на твёрдой почве, оборачиваясь, наклоняясь вперёд, чтобы увидеть собственное отражение в мутной воде. Из волос выпал извивающийся скользкий слизень, а её глаза... Некогда красивые глаза широко распахнулись. Скальп съехал слегка на сторону, а кожу на лице покрывали трупные пятна. Плоть в некоторых местах подъели местные обитатели болота, так что открывалась кость, только слегка прикрытая белёсым мясом. Правая щека бесстыдно оголяла в небольшой дыре зубы.

— Божечки ты мой, — охнула она, отшатываясь назад, не желая смотреть на это жуткое отражение.

Но Бог не слышал, или же просто махнул на своё создание рукой, посчитав, что хватит с него. Этот облик принадлежал монстру из ночных кошмаров, но никак не ей. Юлия ведь умерла, утонув в болоте, но теперь каким-то образом вновь очутилась в мире живых. Правда, поговаривали об этом месте, якобы то обладало некими мистическими способностями, но какими именно, толком никто сказать не мог. Ходил дурной слух, и только.

А ещё некоторые рассказывали, если здесь очутиться с вечерними сумерками, то можно заметить болотные светящиеся огни, которые являлись душами утопших. Место заперло их навсегда, не давая пути не в рай не в ад. И напоследок, вроде бы, грибники и охотники наблюдали призраков, что блуждали по воде, завывая жуткими дурными голосами. А незадолго перед революцией, в село вернулся парнишка. И было бы всё ничего, если бы тот не утонул несколько дней назад. Но болото вернуло его к жизни каким-то образом. Впрочем, правда это или нет, вряд ли кто скажет.

Смахнув с лица прядь волос, девушка неуклюже зашагала прочь, двигаясь к селению сквозь лес, благо время близилось к вечеру, так что на землю опустились сумерки. Никто не сможет увидеть её уродство.

«Куда же мне податься? Да, первым делом домой, к маме… Мама всегда обласкает своего ребёнка, каким бы тот ни был».

Но мама не приняла категорически. Юля, пробравшись задним двором на территорию, благо небольшой забор примыкал к лесу, двигалась по огороду, втаптывая в сухую почву помидорные кустики. Затем добравшись до двери, слегка поскреблась в неё, словно кошка, начиная ждать.

«Что же мне ей сказать? Или нет, лучше буду просто молчать».

Дверь со скрипом открылась, и на пороге возникла грузная фигура родительницы. Та подслеповато заморгала, всматриваясь в полумрак, а затем громко ойкнула, хватаясь за сердце, побелев лицом.

— Мама, это же я, — проскрипела чудовище не своим голосом.

Но к этому моменту женщина уже опустилась на пол, остекленевшими глазами уставившись в пустоту. Дыхание прервалось, а дух отлетел прочь. Дом за телом мёртвой женщины застыл в полной тишине, если не брать в расчёт тихое бормотание телевизора в одной из комнат. Начиналось Поле чудес, и знакомый голос Якубовича приветствовал телезрителей.

Покачав головой, Юля перешагнула через труп матери, проходя вовнутрь, направляясь в свою комнату, замечая на тумбочке знакомую фотографию самой себя,