Головокрады - Василий Кораблев

В гараже у Кузи было хорошо, просторно. Гостям были предложены диван и деревянная катушка от кабеля вместо стола, а ещё он запустил бензогенератор, и стало совсем светло. На катушку было подано разнообразное спиртное, а Иванычи разом пришли к согласию, что пиво вполне сочетается не только с водкой, но и с красным вином и даже с дорогим виски. Дымком отдаёт — считай, что закусываешь. Но хозяин тут же развеял их сомнения, выставив банки с красной лососёвой икрой, а так же тушёное мясо трёх видов. Как это нечем закусить? А вот. И ещё вот. И сухпаёк армейский, нате-ешьте. Шоколадки к коньяку надо? Пожалуйста. Только что хлеба нет, но это уже извините, не тот день, не будничный.

Как-то незаметно выпили первую бутылку водки, покурили, пришло время приговорить следующую. Сергей Иванович интересно рассказывал о своей работе, говорил, что преподаёт, а Кузя в свою очередь похвастался некоторыми знаниями бизнеса и природной предпринимательской жилкой. «Видели, как я ловко мусор по помойкам распихал? — у меня и на работе так же, всё ровненько. А если по крупняку гадить, то тогда, конечно, менты за дело прижмут».

— Хорошо у тебя, — жмурясь от света электрических ламп, признался Андрей Иванович. — Мирно, спокойно, а как подумаю, что мне идти назад в своё болото, кровососов кормить, так сердце и ёкает. Значит, будешь тут жить?

— Буду. Лучше уж тут, чем там, где невеста моя отмокает. Она дома, а я тута. Надоело нервы трепать из-за пустяков, — отвечал Кузя.

— Может, вам лучше расстаться, пока дело не дошло до колец? — предложил седовласый Сергей Иванович. — Знаете, это лучше, чем спустя четверть века совместной жизни узнать любимого человека совершенно с другой стороны и, как в моём случае, иметь проблемы с душой и сердцем.

— Возможно, — неопределённо пожимал плечами хозяин гаража. — Не знаю. Не хочу думать. Завтра буду решать. Сегодня же, ребята, волшебный день. Он один раз в году и бывает. Вроде бы один день, а вроде и целый год. Утром проснулся — год мимо. Считай, что прыжок во времени.

— Мне бы так, — тоскливо закатывая глаза, вздыхал Андрей Иванович. — Проснулся утром, а никакого 31-го декабря. Сразу 10-е июня. Там хорошо. Там отпуск. На рыбалку уеду на неделю, пока тесть не опомнился и не припряг на даче работать. Как же я их всех ненавижу. Эту родню жены, этих Габриэлянов, этих Хвостиковых и Романовых. Всю эту нудятину. Всех бы их переубивал, право-слово.

Тут его взгляд упал на консервный нож. Он подхватил его и азартно принялся ковырять им воздух.

— Вот этим бы ножом каждому бы из них брюхо вскрыл! Ибо не люди, а улитки под соусом. А жену бы мордой бы, мордой прямо в её солянку. Сначала целый день есть не даёт, а потом все праздники будет ныть, что нужно срочно доесть, пока не испортилось. А гости много есть не будут, я их знаю, будут в основном выпендриваться и просить всяких удобств: то им салфетки подай, то им душно, то воды холодненькой, то чаю, то полотенце, а ты бегай как Савраска — носи им, прислуживай до потери пульса. Но сами в гости не позовут — что ты. Жена говорит, я, видите ли, не ихнего круга.

— Ты бы поаккуратней со словами-то, — попытался урезонить его Кузьма. — В смерти родных и близких нету ничего хорошего, Андрей Иванович.

— Да плевать! Это если они действительно родные и реально близкие, а когда вот так, как у меня, да по правде, лучше жить с чертями, чем с роднёй моей жены. Вы просто не понимаете, каково это! Всех бы их отравил. Вот мы тут все Ивановичи, а проблема, как я погляжу, у нас одна общая. Всех нас родственники любимые из дома повыгоняли. И это в праздник, не находите аналогий, а? — не унимался тот.

И тут седовласый Сергей Иванович закашлял да так страшно, что его собутыльники дружно испугались и стали наперебой предлагать ему воды.

— Пустое, пустое, — отдышавшись, махнул рукой он. — Это всё работа. Кончились давно мои лёгкие. Лучше прикурите мне сигарету.

Андрей Иванович протянул ему сигарету, Кузьма Иванович поднёс зажжённую спичку, и седовласый благодарно кивнул. Он сделал несколько затяжек, после чего вынул из кармана спичечный коробок и положил на катушку.

— Если желаете отравить свою родню, то лучше средства не найти, — сообщил он Андрею и показал пальцем в сторону коробка. — Там внутри соль. Совершенно безвкусная. Хорошо сочетается с любыми праздничными салатами, подойдёт к гарнирам, а если желаете, то можно и в суп. Это образец моей последней работы, можете не сомневаться, я испытал его на своей жене.

— В смысле? Ты же сказал, что жена уехала? — не понял Андрей Иванович.

— Я сказал, навсегда уехала... на тот свет. Сегодня она решила рассказать мне о своём молодом любовнике, а я как раз работал в лаборатории и ответил ей, что всё знаю и что мне это не интересно. А она... психанула. Начала бить реторты. Я-то в респираторе был, а она нет. Ну так что же, рискнёте?

Андрей Иванович с испугом уставился на спичечный коробок.

— Да вы шутите?

— Нет. Она дома, на полу лежит. Можем прогуляться ко мне, и вы сами убедитесь.

— Спасибо, я лучше тут останусь, — отказался Кузьма Иванович. — Моя невеста тоже, знаете ли, дома лежит, только в ванной.

— Как? И у вас тоже? — насторожился Андрей Иванович.

— Глупая история. Она решила доказать мне, что фен, который я ей подарил, в сто раз хуже «Дайсона». Пошла мыться, а потом как взвизгнет — и свет в квартире пропал. Включила и в воду уронила, — рассказал хозяин гаража, глядя себе под ноги. — Я сначала думал сообщить в полицию, а потом подумал: чё их беспокоить в такой день? Моя-то всё равно до завтра из ванной никуда не денется. Только я в квартире побоялся оставаться, вот и поехал сюда.

Они замолчали. А потом Сергей Иванович предложил выпить не чокаясь. Выпили, и Андрей Иванович засобирался домой. Ему вдруг стало слишком неловко. Обманывают? Пошутили? А если не пошутили?

— Может, останешься? Мы же видим, ты не хочешь туда идти, — предлагал ему Кузьма, но тот угрюмо помотал пьяной головой и покинул гостеприимный гараж, прихватив с собой коробок